Навигорн здесь? Но почему? Что случилось?

— Фалко! — негромко позвал Престимион. Камердинер почти мгновенно возник в дверях. Похоже, что он тоже решил не ложиться спать. — Фалко, только что приехал лорд Навигорн. Он во внутреннем дворе. Позаботься, чтобы его без задержки проводили ко мне.

Преодолев три пролета лестницы, Навигорн сильно запыхался и раскраснелся. Он на мгновение приостановился в дверях и оперся о косяк — его пошатывало. В противоположность низкорослому Престимиону он был высоким и очень крупным.

— Престимион, я… только что… прибыл… прямо… из… Замка, — выдавил он, с трудом переводя дух. — Я выехал вчера в полдень и ехал без остановки. — Навигорн осторожно опустил свое массивное тело в одно из кресел, стоявших около окна.

Изящное резное сиденье из золотого дерева каматерос жалобно скрипнуло под его тяжестью, но выдержало.

— Вы не будете возражать, если я присяду, Престимион? Бегать по лестницам… — Он усмехнулся. — Похоже, я далек от своей лучшей боевой формы.

— Сидите, сидите. Кроме того, сидя вы занимаете гораздо меньше места.

Навигорн поерзал, устраиваясь поудобнее. Престимион выждал, сколько требовало приличие, и лишь тогда спросил:

— Что привело вас сюда, Навигорн? Неужели какие-то плохие новости?

Тот поднял глаза, встретившись с взглядом Престимиона. Казалось, что он подыскивает подходящие слова.

— У понтифекса, возможно, удар.

— Ах, — откликнулся Престимион (звук был такой, словно его ударили кулаком в грудь). — Удар?! Возможно, удар вы сказали?

— Никакого подтверждения не поступило. Я приношу извинения, Престимион, за то, что разбудил вас, чтобы сообщить такое известие, но…

— Вообще-то я не спал, — Престимион указал на бумаги, разбросанные по столу. — Расскажите, что еще известно об этом ударе. Об этом… возможном ударе.

— Пришла депеша из Лабиринта. Рука потеряла чувствительность, нога не двигается. Вызвали магов.

— Он может умереть?

— Трудно сказать. Вы же знаете, Престимион, какой это крепкий старик. Он просто железный. — На мясистом лице Навигорна мелькнула болезненная гримаса. Он резко отвернулся; кресло протестующе заскрипело. Навигорн нахмурился, затем его лицо еще сильнее перекосилось. — Да, — произнес он после продолжительной паузы. — Да, вероятно, для него это начало конца. Правда, это всего лишь мое предположение, вы же понимаете. Просто интуиция. Но когда человеку девяносто лет, из которых он двадцать лет пробыл понтифексом, а еще сорок с лишним — короналем… Все знают: даже железо рано или поздно стареет. Я сожалею, Престимион.

— Сожалеете?

— Ни один корональ еще не хотел переселяться в Лабиринт.

— Но ни одного короналя эта участь не миновала, Навигорн. Неужели вы считаете, что я к этому не готов? — А затем, как будто желая возразить собственным словам, Престимион резко шагнул к буфету, где стояла бутыль с малдемарским вином, и наполнил бокал. — Хотите немного выпить? — спросил он.

— Выпить? В такой-то час? Ну конечно! Конечно, хочу.

Престимион подал ему бокал и наполнил другой для себя. Они пили молча, но в голове Престимиона стремительно проносились мысли одна неприятнее другой.

Держа бокал в руке, он прошелся по комнате.

— Как вы думаете, Навигорн, что мне следует делать? Немедленно вернуться в Замок и ждать развития событий? Или же отправиться прямо в Лабиринт, чтобы изъявить свое почтение, пока его величество жив?

— Фраатейкс Рем, кажется, не считает смерть Конфалюма неизбежной. Я на вашем месте возвратился бы в Замок. Соберите совет, посоветуйтесь с леди Вараиль. А затем отправляйтесь в Лабиринт. — Навигорн посмотрел в потолок. Внезапно на его лице появилась широкая, не подходящая к теме разговора улыбка. — Отличное вино, Престимион! Наверняка из ваших фамильных виноградников!

— Лучшего быть не может, не правда ли? Еще немного?

— Да, с удовольствием.

Престимион наполнил бокалы, и они еще некоторое время сидели, глубокомысленно потягивая темно-бордовое вино. Никто из них не произнес при этом ни слова.

Престимиона странно тронуло, что именно Навигорн, а не Септах Мелайн, или Гиялорис, или его брат Теотас доставил ему эти тревожные новости. Они с Навигорном давно были друзьями, но их дружбу, в отличие от дружбы с этими тремя, отнюдь нельзя было назвать близкой. На самом деле некогда они были даже смертельными врагами, хотя этого Навигорн совершенно не помнил. Это относилось к тому времени, когда Корсибар узурпировал власть, а Навигорн безоговорочно поддержал самозваного короналя и отважно сражался на его стороне в битвах гражданской войны.

Но Навигорн, конечно, не считал Корсибара самозванцем. После того как опрометчивый и неумный сын Конфалюма, нарушая все законы и традиции, силой захватил трон, он все же был должным образом помазан и коронован, и большинство жителей Маджипура признали его настоящим короналем. И поэтому, когда Престимион отказался признать законность правления Корсибара и начал войну, чтобы свергнуть его, Навигорн верно служил тому человеку, которого считал своим королем. И лишь в час, предшествовавший поражению Корсибара, когда мир утонул в хаосе и триумф Престимиона не вызывал никаких сомнений, Навигорн попытался убедить Корсибара сдаться и отречься от престола, чтобы избежать дальнейшего кровопролития.