— И затратили немало своего драгоценного времени на то, чтобы добраться сюда, — в тон ему продолжил Мандралиска. — Судя по тому письму, вы должны были попасть сюда почти год назад. Что случилось?

— В пути были задержки. — Ответ Хаймака Барджазида показался Мандралиске слишком уж быстрым, явно подготовленным. — Вы должны учесть, ваша светлость, что путь от Сувраэля сюда очень неблизкий.

— Не настолько. Я сделал из вашего письма вывод, что вы хотели встретиться со мной как можно скорее. Очевидно, я ошибся

Барджазид посмотрел на него оценивающим взглядом Неторопливо облизал губы; его язык, показавшийся на несколько мгновений, двигался легко и гибко, как у змеи. Затем спокойно сказал:

— Я приехал сюда через Алханроэль, ваша светлость. Корабли ходят к нам нерегулярно, и это был самый удобный вариант. Кроме того, у меня есть племянник, единственный мой родственник Он на службе у короналя и живет в Горном замке. Я решил повидаться с ним еще раз, перед тем как направиться сюда.

— Замковая гора, насколько я помню, находится в нескольких тысячах миль от ближайшего морского порта.

— Конечно, она совсем не по пути. Но с тех пор как я в последний раз имел удовольствие говорить с сыном моего брата, прошло уже много лет. Если мне предстоит присоединиться к вам, то, скорее всего, у меня никогда больше не появится такой возможности.

— Я знаю о вашем племяннике, — сказал Мандралиска. Ему было известно и о посещении Хаймаком Барджазидом Замковой горы, однако тот факт, что этот человек добровольно сообщил о своей поездке, говорил в его пользу. Мандралиска излюбленным жестом сложил кончики пальцев и задумчиво посмотрел поверх них на Барджазида, словно прицеливаясь. — Ваш племянник предал родного отца — разве не так? Именно с неоценимой помощью вашего племянника Престимион смог ослабить дух воинов Дантирии Самбайла и подготовить то нападение, которое стоило прокуратору жизни. Можно даже сказать, что ваш племянник непосредственно виновен в смерти вашего брата в том же сражении. Так какую же любовь вы можете испытывать к такому человеку, будь он родственник или нет? Почему вам захотелось повидать его? Барджазид беспокойно дернулся.

— В то время Динитак был еще мальчиком. Он попал под влияние принца Деккерета, в порыве юношеского энтузиазма был увлечен лордом Престимионом, и это привело к последствиям, которых, я уверен, он не мог предвидеть. Я хотел выяснить, осознал ли он за эти годы ошибочность выбранного им пути, а также не могли бы мы с ним найти взаимопонимание.

— И?…

— Оказалось, что надеяться на это было глупо. Он продолжает оставаться, вернее, еще в большей степени стал человеком Престимиона и Деккерета. Он принадлежит им полностью. Я должен был предвидеть это, а не надеяться найти в нем какие-то остатки родственного чувства. Он отказался даже встретиться со мной.

— Как печально. — Мандралиска даже не пытался скрыть ехидства. — Вы проехали полмира, добрались до самого Замка, и, как оказалось, совершенно впустую!

— Господин, я не добрался до Замка. В городе Большой Морпин по прямому приказу моего племянника меня задержали и не разрешили двигаться дальше.

Очень трогательная история, подумал Мандралиска. Но все же не слишком убедительная.

Было совсем нетрудно найти куда более вероятное объяснение для того огромного крюка, который Хай-маку Барджазиду пришлось сделать, забираясь на Замковую гору. Весьма вероятно, что уже после того, как он решил продать свои услуги Пяти правителям, ему пришла в голову мысль: а вдруг в другом месте дадут больше? Не могло быть никакого сомнения в том, что в своей сумке этот человек нес очень ценные вещи. Также не подлежало сомнению, что он искал возможность продать свои ценности тому, кто даст самую высокую цену, а самые глубокие карманы в мире принадлежали лорду Престимиону.

Если бы Динитак Барджазид пожелал потратить хотя бы пять минут на то, чтобы выслушать уговоры своего дяди, сегодняшняя беседа, скорее всего, уже не могла бы состояться, в этом Мандралиска был доподлинно уверен. «Как нам повезло, — сказал он себе, — что младший Барджазид обладает хорошим вкусом и не желает иметь ничего общего со своим дядей».

— Очень неприятное приключение, — произнес он вслух. — Но, по крайней мере, вы наконец-то выяснили истинное положение вещей относительно родственных отношений. А теперь — пусть несколько позже, чем я ожидал, — вы в конце концов попали сюда.

— Ваша светлость, никто не сожалеет об этой задержке больше, чем я сам. Но я действительно здесь. — Он ухмыльнулся, продемонстрировав неровные, вероятно, гнилые зубы. — И я принес с собой те самые вещи, на которые намекал в письме.

Мандралиска снова перевел взгляд на сумку.

— И они находятся здесь?

— Именно.

— Вот и прекрасно, мой друг. Вам не кажется, что теперь мы можем перейти к обсуждению наших дел?

— А мы уже обсуждаем их, ваша светлость, — спокойно ответил Хаймак Барджазид.

Он даже не повернул головы в сторону своей сумки. Мандралиска сам дал ему некоторые основания для такого спокойствия. Барджазид тоже знал, насколько вредна бывает излишняя нетерпеливость, и теперь проверял, умеет ли ждать Мандралиска. А тот, в свою очередь, был непревзойденным мастером подобных игр.

Очень хорошо, решил Мандралиска. Позволим Барджазиду одержать здесь маленькую победу. Он ждал, не говоря ни слова.

Снова кончик языка стремительно мелькнул, облизав губы.

— Я думаю, вы знаете, что мой брат, о котором я до сих пор продолжаю скорбеть, — заговорил наконец гость, — прежде чем поступить на службу к прокуратору Дантирии Самбайлу, долго жил на Сувраэле, занимаясь самыми разными делами. Помимо всего прочего он служил проводником у разных путешественников. А еще раньше он прожил несколько лет в Замке в качестве слуги герцога Свора Толагайского, близкого друга Престимиона, который тогда был просто принцем Малдемарским. В то время в Замке обитал также некий вруун по имени Талнап Зелифор, который…