Перед ним стояла колоссальная задача. Он знал, что невозможно выполнить ее до конца за одно это путешествие. Но был твердо намерен начать здесь и сейчас.

Именно в этот день вернуть из мрачного царства как можно больше несчастных, невольно приговоренных им к безумию.

Он парил над планетой в самых разных местах. Безумие было повсюду.

Он остановился здесь.

Здесь.

Здесь.

Снова и снова Престимион спускался, прикасался, исцелял. Он уже не имел представления, движется ли он с севера на юг или с востока на запад, пролетает ли он над Нарабалем, или над Велатисом, или над одним из городов самой Замковой горы. Он летел все дальше, не замечая того, как расходует свои духовные силы.

— Я — Престимион, лорд корональ, король, помазанник Высшего Божества, — повторял он им сто, тысячу раз, — и я обнимаю вас, я несу вам самую искреннюю любовь, в качестве дара возвращаю вам ваше собственное «я». Я — Престимион, я — Престимион, я — Престимион, лорд корональ…

Но что это? Контакт прерывается. Кажется, само небо раскалывается. Он падает — падает…

Стремительно падает в море. Вращается, летит головой вниз в темноту…

— Милорд, вы меня слышите?

То был голос Деккерета. Престимион открыл глаза, что оказалось нелегким делом: он был ошеломлен и не мог вымолвить ни слова. Он увидел широкоплечую, крепкую фигуру Деккерета, стоящего перед ним на коленях, а сам он лежал, распростершись во весь рост на полу. Деккерет держал в руках шлем Барджазидов.

— Что ты с ним делаешь? — спросил Престимион.

Деккерет покраснел и положил шлем рядом с собой, подальше от Престимиона.

— Простите, милорд. Мне пришлось забрать его у вас.

— Ты его у меня забрал?!

— Вы бы погибли, если бы еще немного времени побыли в нем. Мы видели, что вы уходите от нас, прямо у нас на глазах. Динитак сказал: «Снимите его с головы короналя», а я ему ответил, что прикасаться к короналю запрещено, что это святотатство, но он все равно настаивал: иначе Маджипуру через час понадобится новый корональ, сказал он. Поэтому я его снял. У меня не было выбора, милорд. Посадите меня в подземелье, если хотите. Но я не мог стоять и смотреть, как вы гибнете.

— А если бы я приказал тебе отдать мне его обратно, Деккерет?

— Я бы не отдал его вам, милорд, — хладнокровно ответил Деккерет, Престимион кивнул. Он выдавил из себя слабую улыбку и слегка приподнялся.

— Ты хороший человек, Деккерет, и очень храбрый.

Если бы не ты, мы бы сегодня ничего не добились. Ты и этот мальчик, Динитак…

— Вы не обиделись, милорд, что я отобрал у вас шлем?

— Это был смелый поступок. Можно даже сказать, сверхсмелый. Нет, нет, Деккерет, я не обиделся. Ты поступил правильно, наверное. Помоги мне встать, пожалуйста.

Деккерет поднял его, словно он ничего не весил, поставил на ноги и немного подождал, будто опасался, что он упадет. Престимион обвел взглядом комнату, посмотрел на мать, на Динитака, на Мондиганд-Климда. Лица су-сухириса, как всегда, оставались непроницаемыми — отстраненная фигура, не проявляющая никаких эмоций. На лицах двух других видны были следы усталости после сражения, но теперь они приходили в себя. Как и он сам.

Хозяйка сказала:

— Что ты делал, Престимион?

— Исцелял безумие. Да, мама, исцелял. С помощи шлема это возможно, но это тяжелая работа, и ее не сделаешь за одну ночь. — Он посмотрел вниз, на шлем, лежащий у ног Деккерета, и покачал головой. — Какая страшная сила заключена в этом шлеме! Я испытываю искушение уничтожить его, и все остальные подобные шлемы, которые окажутся в лагере Дантирии Самбайла. Но то, что один раз изобрели, может появиться на свет во второй раз. Лучше мы оставим его себе и найдем способ использовать его колоссальную мощь во благо. И начнем с той задачи, которую я только начал выполнять, — полетим к бедным безумцам и вернем их в наше общество Затем Престимион повернулся к Деккерету и сказал:

— Дантирия Самбайл собрал у Пилиплока эскадру.

Ее капитаны ждут от своего хозяина приказа плыть к Алханроэлю. Сообщи им, Деккерет, что приказ, которого они ждут, никогда не придет. Проследи, чтобы они мирно отплыли по домам.

— А если они не послушаются?

— Тогда разгоним их силой, — ответил Престимион. — Но я надеюсь, что до этого не дойдет. Скажи им, от моего имени, что в Зимроэле больше не будет прокуратора. Этот титул теперь отменен. Мы разделим власть одного прокуратора между другими принцами, верными нашей короне.

А потом обратился к Хозяйке:

— Мама, благодарю тебя за огромную помощь, и ты теперь можешь снова вернуться на Остров. Динитак, ты поедешь со мной в Замок, мы там найдем для тебя работу. А ты, Деккерет, — отныне принц Деккерет, — и ты, Мондиганд-Климд, мы с вами пойдем готовиться к отъезду на Гору. Это проклятое дело слишком надолго задержало нас вдали от дома.

— А это — принц Тарадат, — сказала Вараиль и показала маленький сверток, закутанный в мех. Сморщенное красное личико выглядывало из его верхнего конца.

Престимион рассмеялся:

— Это? Это принц?

— Он им будет, — сказал Абригант, который поспешно приехал из Малдемара в то утро, когда до него дошла новость о возвращении Престимиона в Замок из западных районов. Они собрались в большой гостиной королевских покоев в Башне лорда Трайма, в официальной резиденции Престимиона. — Он будет таким же высоким, каким был наш брат Тарадат, и таким же сообразительным. И таким же искусным стрелком из лука, как его отец, и будет так же ловко владеть мечом, как Септах Мелайн.