Маг уже методично уничтожил почти всю свою коллекцию магического оборудования. Все, что ему не удалось разломать, например вералистию, он бросал за борт. Затем хладнокровно и целеустремленно подошел к борту, одним плавным движением вскочил на него и прыгнул в реку На этот раз спасать оказалось некого. Этот человек пошел камнем ко дну и мгновенно исчез из вида, словно карманы его одежды были набиты камнями. Снова корабль остановился и матросы спустили шлюпку, но они не нашли и следов прыгуна и с мрачными лицами вернулись через некоторое время, чтобы доложить о своей неудаче.

— Повсюду безумие, — сказал Акбалик и содрогнулся. — Мир становится очень странным, мой мальчик.

После этого матросы по двое стали круглосуточно патрулировать палубу, чтобы предотвратить подобные инциденты. Но больше ничего не случилось.

Эти два странных события погрузили Деккерета в мрачную задумчивость. Да, повсюду царило безумие.

Теперь ему не удавалось удержаться от ужасных воспоминаний о страшной и нелепой гибели Ситель, с которыми он усиленно боролся несколько месяцев. Этот лунатик с широко раскрытыми глазами, эти нечленораздельные, сдавленные крики ярости, Ситель, шагнувшая вперед, блеск серпа, внезапно хлынувший поток крови…

А теперь хихикающий, похожий на клоуна парень прыгает за борт посреди реки, а за ним маг, который явно дошел до ручки. Неужели в любой момент это может случиться с каждым? Что это — начало непреодолимого безумия, полное, необратимое затмение рассудка? Неужели это может произойти даже с ним? В поисках зародыша безумия Деккерет с тревогой заглянул в собственную душу. Но зародыш, по-видимому, отсутствовал, по крайней мере Деккерет его не нашел. И через некоторое время к нему вернулось обычное хорошее настроение, и он вновь принялся рассматривать проплывающие мимо города без страха, что его внезапно охватит неодолимое желание броситься за борт.

Когда его взору внезапно открылось великолепие Ни-мойи, он оказался совершенно не подготовленным к этому зрелищу.

В течение последних дней река становилась все шире. Деккерет знал, что вторая по величине река Стейч, пересекающая дикую страну метаморфов, впадает в Зимр южнее города, и отсюда два водных потока текут вместе, единой рекой, гораздо крупнее двух своих составляющих. Но он не ожидал, что слияние двух рек образует такое огромное водное пространство. По сравнению с ним устье Зимра у Пилиплока было похоже на тонкий ручеек. Плыть по этому огромному руслу было все равно что снова оказаться в океане. Деккерет знал, что Ни-мойя находится где-то севернее, но его ошеломленному рассудку трудно было осознать возможность существования столь огромных просторов, и он видел лишь темную поверхность воды, простирающуюся к горизонту, испещренную яркими флажками сотен местных судов, снующих во всех направлениях.

Ему казалось, что он простоял так уже много часов.

Потом Акбалик взял его за локоть и повернул куда-то в сторону.

— Вот, — сказал он. — Ты не туда смотришь. Ни-мойя вон там, дальше. По крайней мере, часть ее.

Деккерет был потрясен. Это было истинно волшебное зрелище: бесконечно уходящие вдаль, поросшие лесом холмы, а на переднем плане — огромный город из сияющих белых башен, каждая выше соседней, и эти титанические сооружения ряд за рядом спускались прямо к берегу реки.

Неужели это город? Это же целая планета. Он тянулся без конца, следуя течению реки, насколько хватало глаз, и продолжался, очевидно, еще намного дальше, возможно на тысячи миль. У Деккерета дух захватило.

Такой огромный! Такой прекрасный! Ему захотелось опуститься на колени. Акбалик, словно гид, стал рассказывать о самых знаменитых достопримечательностях Ни-мойи: о Паутинной галерее, торговой аркаде длиной в милю, парящей высоко над землей на почти невидимых тросах; о Музее Миров, где выставлены сокровища со всей вселенной и даже, как говорили, с Древней Земли; о Хрустальном бульваре, где вращающиеся рефлекторы создавали сияние тысячи солнц; и о Парке Сказочных Зверей, полном чудес из отдаленных и практически неизвестных областей планеты…

Этому рассказу конца не предвиделось.

— Вон там Дом Оперы, там, на холме, — сказал Акбалик, указывая на многогранное здание, сверкающее так ярко, что было больно глазам. — Ее оркестр из тысячи инструментов играет так, что ты и представить себе не можешь. Тот большой стеклянный купол, из которого поднимаются десять башен, — городская библиотека, в ней хранятся все книги, когда-либо изданные на планете. Вон тот ряд низких строений у самого берега, с черепичными крышами и бирюзово-золотистой мозаикой на фасадах, можно принять за дворцы принцев, но это всего лишь здания таможни. А прямо над ними слева…

— А там что? — перебил его Деккерет, указывая на огромное сооружение невероятной красоты, которое величественно возвышалось над всем остальным, привлекая к себе все взоры даже среди этого феноменального скопления чудес архитектуры.

— А это… — ответил Акбалик. — Это дворец прокуратора Дантирии Самбайла.

Немыслимо великолепное и изящное здание с белыми стенами не обладало столь грандиозными размерами, как Замок лорда Престимиона, но было все же достаточно большим, чтобы удовлетворить любые потребности принца, и таким необыкновенно элегантным, что своим совершенством выделялось даже на фоне чудесных строений на набережной.