— Полагаю, у тебя есть причины не доверять этим маленьким механизмам?

— Я отношусь к ним с презрением, милорд, а не с недоверием. Это бесполезные вещи. Как и большинство устройств, предлагаемых здешними продавцами. — Двухголовое существо широким жестом длинной руки обвело помещение базара. — Есть истинное предвидение, и есть бесполезные изделия, изготовленные для обмана глупцов, — в большинстве своем они достойны презрения.

Престимион кивнул. Потом спросил очень тихо, глядя высоко вверх, в холодные, изумрудные глаза чужака:

— Ты назвал меня «милорд». Причем дважды. Почему?

Холодные глаза изумленно прищурились.

— Ну, потому что так принято, милорд! — И су-сухирис быстро поднял вверх костлявую ладонь, изобразив знак Горящей Звезды. — Разве не так?

Септах Мелайн подошел ближе, держа руку на рукояти меча, лицо его потемнело от раздражения.

— Говорю, тебе, парень, ты сильно ошибаешься.

Лучше бы тебе не продолжать разговор в том же духе.

Теперь обе головы склонились в сторону Престимиона с огромной высоты, и все четыре глаза пристально смотрели на невысокого, крепкого короналя. Потом левая голова сказала так тихо, что ее могли услышать только Престимион и его спутник:

— Великодушный господин, простите меня, если я сделал что-то не то. Вас невозможно не узнать, и я понятия не имел, что вы хотите остаться инкогнито.

— Невозможно не узнать? — Престимион потрогал свою фальшивую бороду, подергал черный парик.

— Ты видишь мое лицо под всем этим, да?

— Я с легкостью распознаю вашу сущность и статус, милорд. А рядом с вами стоит Верховный канцлер Септах Мелайн. Это невозможно скрыть париком и бородой. По крайней мере, от меня.

— А кто ты такой? — резко спросил Септах Мелайн.

Обе головы склонились в вежливом поклоне.

— Меня зовут Мондиганд-Климд, — учтиво ответил су-сухирис. На этот раз говорила правая голова. — По профессии я маг. Когда мои вычисления показали, что вы будете здесь сегодня ночью, я счел обязанным предстать перед вами.

— Вычисления?

— Они в корне отличаются от тех, которые делают при помощи таких устройств, как эти. — Мондиганд-Климд холодно рассмеялся и указал на магический квадрат на столе перед ними. — Они претендуют на магические свойства, но при этом совершенно бесполезны. В основе моих предсказаний лежит настоящая математика.

— Значит, ты используешь для прогнозов науку?

— Истинную науку, милорд.

Престимион при этих словах бросил взгляд на Септаха Мелайна. Но лицо канцлера оставалось бесстрастным.

Корональ вновь обратился к Мондиганд-Климду:

— Значит, в том, что ты оказался именно сейчас и именно здесь, рядом со мной, нет ничего случайного?

— О, милорд! — На лице су-сухириса появилось самое близкое подобие улыбки, которое Престимиону доводилось видеть у представителей этой расы, — Такой вещи, как случайность, не существует.

— Сюда, пожалуйста, лорд Престимион, — произнес Навигорн Гоикмарский. Они с Престимионом находились у входа в туннели лорда Сангамора — запутанный лабиринт подземных камер со сверкающими стенами, который другой корональ, тысячи лет назад приказал соорудить внутри восточного склона Замковой горы. — Полагаю, вам прежде не приходилось бывать здесь, милорд. Действительно, совершенно необычное место.

— Мой отец однажды привел меня сюда, когда я еще был маленьким мальчиком, — ответил Престимион. — Просто чтобы показать мне игру света на этих стенах. Конечно, эти подземелья не использовались в качестве тюрьмы многие сотни лет.

— По правде говоря, лишь со времен лорда Аминтилира. — Часовой шагнул в сторону при их приближении. Навигорн прикоснулся ладонью к сверкающей металлической пластинке на двери, и она послушно распахнулась, открывая узкий проход в подземелье. — Какое идеальное место для тюрьмы! Как видите, единственный доступ сюда — через этот коридор, который легко охранять. А потом мы пройдем под землей прямо к пику Сангамора, который выступает из Горы таким образом, что на него невозможно взобраться, и попасть на него можно лишь изнутри.

— Да, — ответил Престимион. — Очень хитроумно.

Он не стал говорить Навигорну, что это его третий визит в подземелье, а не второй; что всего два года назад он сам был узником этих камер, первым заключенным за многие века, отправленным сюда по приказу лорда короналя Корсибара. И висел, прикованный за запястья и лодыжки к стене каменного каземата, где каждый квадратный дюйм стен испускал мощные вспышки такого ослепительного красного света, что он видел его даже с закрытыми глазами. Эти неумолимые световые удары едва не свели его с ума.