Престимион был слишком ошеломлен, чтобы протянуть руку. Но Септах Мелайн с характерной для него молниеносной реакцией наклонился вперед и перехватил пухлый, раздутый мешочек в воздухе, когда тот уже готов был упасть в воду. Роскошная яхта проследовала дальше, оставив суденышко скандара в одиночестве раскачиваться на поднятых ею волнах.

На мгновение на борту судна воцарилось ошеломленное молчание, прерванное в конце концов тихим, монотонным голосом скандара, возносящего благодарственную молитву за спасение от гибели, за которым последовал яростный крик Престимиона:

— Битоис и Сигей! Он бросил мне деньги! Бросил мне кошелек с деньгами! Мне! За кого он меня принимает?

— Он явно ни о чем не подозревает, милорд, — ответил ему Септах Мелайн. — А что до того, за кого он принимает себя, ну…

— Да заберет его душу Реммер! — сердито прервал его Престимион.

— Ах, милорд, вам не следует призывать этих великих демонов, — тревожно вмешался Гиялорис. — Даже в шутку!

Престимион снисходительно кивнул.

— Да, Гиялорис, да, я знаю. — Эти имена были для него не более чем пустыми словами проклятия. Но для Гиялориса они звучали устрашающе. Его внезапный гнев начал утихать. Все это выглядело слишком гротескным, чтобы быть воспринятым как серьезная угроза. Но он должен понять, что все это значит.

— Деньги-то, по крайней мере, настоящие? — поинтересовался он у Септаха Мелайна.

— Выглядят они, как настоящие. Монеты по десять крон. Два или три реала, по-моему. Хочешь взглянуть? — Септах Мелайн протянул ему полную пригоршню монет.

— Отдай их лодочнику, — ответил Престимион. — И прикажи ему пристать к берегу. К правому берегу.

Ведь там живет Симбилон Кайф, не так ли? Пусть он высадит нас на пристани, которая ближе всего к дому Симбилона Кайфа.

— Симбилон Кайф? Ты намереваешься нанести визит…

— Он самый важный человек в деловых кругах Сти — так мне сказали. Любой, имеющий столько денег чтобы швырять мешки с десятикроновыми монетами незнакомцам на лодках, должен быть известен Симбилону Кайфу. Он, несомненно, сможет сказать нам, кто этот горделивый яхтсмен.

— Но… Престимион, корональ не может нагрянуть к рядовому гражданину без предупреждения! Даже к такому богатому, как Симбилон Кайф. Любой официальный визит потребует большой подготовки. Ты ведь не собираешься вот так просто зайти к нему: «Привет, Симбилон Кайф, я случайно оказался в городе и хотел бы задать вам пару вопросов насчет…»

— Конечно, нет, — ответил Престимион. — Мы не откроемся ему. Что, если существует какой-то заговор, и он в нем участвует? Этот фальшивый Престимион может оказаться его родственником — откуда нам знать, — и, если мы явимся под собственными именами, неизвестно, удастся ли нам выйти оттуда живыми.

Нет, Септах Мелайн, мы сегодня так прекрасно замаскированы. Мы посетим его под видом скромных торговцев и попросим о займе. А заодно расскажем ему о только что случившемся происшествии и посмотрим, что он скажет.

— Отец сейчас спустится, — сказала хорошенькая черноволосая девушка, которая приняла их в гостиной первого этажа просторного особняка Симбилона Каифа. — Не хотите ли выпить вина, господа? Мы здесь отдаем предпочтение вину Малдемара. Из собственных погребов семьи лорда Престимиона, как говорит мой отец.

Ее звали Вараиль. Сидя в богато обставленной гостиной, Престимион тайком разглядывал ее и удивлялся, каким чудом человек с такой грубой и неприятной внешностью, как у Симбилона Кайфа, который был едва ли красивее хьорта, мог быть отцом столь красивой дочери.

А она была действительно красива. Не той таинственной, тонкой красотой, которая отличала Тизмет, ибо Тизмет была маленькой, почти крохотной, с изящными руками и ногами и удивительно тонкой талией над широкими и пышными бедрами. Ее прекрасные черты лица были безупречно вылеплены, темные, сверкающие злым огнем глаза горели на бледном, словно Великая луна, лице, а кожа славилась непревзойденной белизной. Эта девушка была намного выше, почти одного роста с Престимионом, и не обладала той кажущейся хрупкостью, скрывающей несгибаемую силу, которая делала столь необычной красоту Тизмет.

Принцессу окружал ореол величия и благородства, а в каждом движении присутствовала спокойная уверенность королевы — всего этого дочь Симбилона Кайфа была лишена.

Но Престимион понимал, что такие сравнения несправедливы. Ведь Тизмет была дочерью короналя и выросла при дворе, среди хитросплетений власти.

Жизнь в Замке окружила ее сиянием королевского достоинства, которое лишь усиливало потрясающую красоту, данную природой. И вне всяких сомнений, Вараиль была по-своему очень красива: стройная, элегантная, изящно сложенная. Она производила впечатление спокойной и внутренне уравновешенной, необычайно уверенной в себе и благородной девушки.