Симбилона Кайфа представили одним из последних. В его случае, разумеется, у Престимиона не было проблем с памятью. Сначала он заговорил о важности частных банков, таких как банк Симбилона Кайфа, в стимулировании роста предпринимательства на Маджипуре, затем легко перешел к достижениям самого Симбилона Кайфа, поднявшегося из скромных заводских рабочих Сти до положения одного из влиятельнейших людей в мире финансов. Пока Престимион произносил свою речь, Симбилон Кайф не отрывал глаз от его лица, и Престимион снова спросил себя, не удалось ли этому хитрому, неприятному человеку каким-то образом связать коронованного правителя, сидящего перед ним высоко на троне, с бородатым торговцем, который явился в его дом в Сти за кредитом.

Однако Симбилон Кайф ничем не выдал такого понимания. На протяжении всей аудиенции у короналя его лицо неизменно выражало лишь благоговение и почтительность. А когда он принял из рук Зельдора Луудвида золотой венок ордена лорда Хэвилбоува и пробормотал слова благодарности, его голос звучал хрипло и взволнованно, а руки дрожали, словно он едва мог вынести ту огромную честь, которая была ему оказана.

После церемонии корональ всегда устраивал менее официальный прием в прилегающих комнатах для награжденных наиболее почетными наградами. Сейчас, как полагал Престимион, наступал момент триумфа режиссуры Септаха Мелайна. Ведь те, кто награжден орденом лорда Хэвилбоува, должны были присутствовать на этом втором приеме. Престимион неизбежно снова встретится с Симбилоном Кайфом и его дочерью при обстоятельствах, когда избежать более длительной беседы будет трудно. И даже невозможно.

Очевидно, это входило в замыслы Септаха Мелайна.

Престимион быстро и плавно скользил сквозь толпу в переполненном зале, на ходу кратко обмениваясь репликами с каждым из гостей. Неестественно толстые подошвы его сапог лишь немного мешали ему, хотя было странно ощущать себя таким высоким. Через некоторое время прямо по ходу своего движения он заметил нелепую шапку волос Симбилона Кайфа. Как ни странно, Вараиль не было нигде поблизости, но потом Престимион увидел ее в противоположном конце зала.

Она беседовала с Септахом Мелайном.

Банкир все еще казался подавленным всем происходящим. Он едва сумел, заикаясь, пробормотать несколько слов благодарности короналю за доброту и за сегодняшнее приглашение на прием. Через несколько мгновений он заговорил о собственных успехах, и его речь стала отрывистой и бессвязной, он тяжело дышал, и лицо его побагровело. Все это было вполне в его духе: сочетание высокого самомнения и крайней неуверенности в себе. Такое выступление банкира укрепило в Престимионе уверенность, что человек, подобный Симбилону Кайфу, вряд ли мог бы догадаться о связи между бородатым посетителем и короналем, стоящим теперь перед ним. И Вараиль явно не нарушила своего обещания и сохранила правду в тайне.

Пыхтение и заикание Симбилона Кайфа все продолжалось и продолжалось. Наконец Престимион отошел от него и двинулся вперед сквозь толпу, но прошло еще минут десять, пока он добрался до Вараиль.

Их взгляды встретились, и он почувствовал точно то же, что и раньше, в доме ее отца в Сти: тревожное жжение, как он удара электрическим током, дрожь волнения, неуверенности, смущения. И она тоже, в этом он был уверен — он заметил, как расширились ее ноздри, дрогнули уголки губ, глаза вдруг заметались, забегали, а по безупречным чертам лица медленно разлился румянец.

Это не иллюзия, подумал он. Это нечто очень реальное.

Но ощущение быстро прошло. Через мгновение она уже снова стала спокойной, холодной и уверенной в себе, совершенной моделью хорошо воспитанной девушки, которая хорошо знает, как следует вести себя в присутствии короналя. Она держалась в той же степени уравновешенно и достойно, в какой ее отец — нелепо и нервно, приветствовала его с подобающим почтением знаком Горящей Звезды и своим низким, изумительно музыкальным голосом, который он так хорошо запомнил после Сти, просто, но тепло поблагодарила за великую честь, оказанную ее отцу. Само событие больше ничего от нее и не требовало. Теперь Престимион мог бы просто принять ее благодарность, произнести пару ничего не значащих слов и отойти к другим гостям.

Но он видел, что Септах Мелайн стоит сбоку, скрестив на груди руки, и пристально наблюдает за ним с лукавой улыбкой. Он понимал, что сейчас преимущество на стороне друга. Искусный дуэлянт загнал его в угол.

Септах Мелайн не позволит ему струсить и так легко ускользнуть.

Тем временем Вараиль ждала. Престимион подыскивал нужные слова, которые перебросили бы мост через разделявшую их сейчас зияющую пропасть между короналем и его подданной и превратили бы их разговор в нормальную беседу мужчины и женщины. Но слова не находились. Возможна ли вообще подобная беседа? — подумал он. Он не имел представления, что сказать. С детства его учили вести себя непринужденно в любой дипломатической ситуации; но он не был подготовлен ни к чему подобному. И стоял теперь перед ней, немой и беспомощный.

В конце концов его спасла Вараиль. Он продолжал молчать, как замороженный, и постепенно спокойное выражение официальной почтительности на ее лице сменилось более мягким и менее чопорным. В глазах вспыхнула насмешливая искра, на губах появилась легкая тень игривой улыбки — молчаливое подтверждение того, что она уловила комизм их положения. Больше ничего и не понадобилось. Между ними тут же снова возник электрический ток — потрясающе интенсивный, внезапный.

На Престимиона нахлынула волна облегчения и восторга.