— С кем?

— С разными… С женщинами, которых подбирал где попало… Но редко… Он не ахти какой был любитель этого дела…

— А в котором часу он ушел от вас в пятницу?

— Сразу после обеда… Около двух было, как сейчас…

— А не сказал, куда идет?

— Он никогда не говорил…

— Сильви находилась здесь?

— Она ушла за пять минут до него.

— И куда же, позвольте узнать? — повернулся к девушке Мегрэ.

Та презрительно огрызнулась:

— Не ваше дело!

— К порту?.. Там вы себе находите?..

— И там, и в других местах!

— А в баре никого, кроме вас, больше не было?

— Никого… Жара стояла сильная… Я даже подремала часок на стуле…

Однако Уильям Браун вернулся на своей машине в Антиб уже в шестом часу!

— А он посещал какие-нибудь другие бары?

— Никуда больше ни ногой! Да разве другой такой сыщешь!

Действительно! Хотя Мегрэ пробыл здесь не более часа, ему уже начало казаться, будто он уже давным-давно знал бар «Либерти». Возможно, оттого, что в нем начисто отсутствовала индивидуальность? Или во всем виновата царившая здесь атмосфера ленивой, расслабленной жизни?

Нет сил встать, уйти. Время замедлило бег. И только стрелки будильника все так же двигались на белесом циферблате. А прямоугольник солнца постепенно бледнел в подвальном окошке.

— Я в газетах прочла… Мне ведь Уильям даже фамилии своей не сказывал… По фотографии лишь и признала… Мы с Сильви поплакали… Зачем он связался с этими двумя женщинами?.. Но в нашем положении в такие дела лучше не вмешиваться, правда?.. Я была уже готова к тому, что с минуты на минуту заявится полиция… И когда вы вышли из бара напротив, мне сразу все стало ясно…

Она говорила медленно. Наполняла рюмки. И потягивала вино небольшими глоточками.

Тот, кто это сделал, самая настоящая сволочь, потому что таких людей, как Уильям, раз, два и обчелся… А мне пришлось повидать немало на своем веку!..

— А он вам рассказывал что-нибудь о своем прошлом?

Жажа вздохнула. Неужели Мегрэ никак не поймет, что в таком доме, как у них, никогда не говорят о прошлом?

— Все, что я могу вам сказать, — так это то, что он был настоящим джентльменом! И очень богатым когда-то, а может, таковым и оставался… Кто знает… Раньше у него водилась яхта, масса слуг…

— Он был грустным человеком?

Она снова вздохнула.

— Вы так и не поняли?.. Вы же видели Яна… Как по-вашему, он грустный?.. Но это не то же самое… А я грустная?.. Однако мы пьем, рассказываем всякие истории, не имеющие конца и от которых иногда хочется плакать…

Сильви смотрела на нее неодобрительно. Правда, она пила лишь кофе, в то время как толстушка Жажа опустошала уже третью рюмку.

— Я очень довольна, что вы пришли, я хоть душу отвела… Мне нечего скрывать, не в чем себя упрекнуть… Но как известно, от полицейских можно ждать чего угодно… И будьте уверены, явись сюда люди из каннской полиции, меня живо посадили бы…

— Уильям много тратил денег?

Она еще не пришла в отчаяние от его неспособности вникнуть в ситуацию?

— Он тратил, но не транжирил… И давал всегда ровно столько, чтобы хватило выпить и закусить… Иногда оплачивал счет за газ и электричество или давал Сильви сотню франков на чулки.

Мегрэ проголодался. А в нескольких сантиметрах от его ноздрей источала пленительный дух баранья нога.

Два отрезанных куска лежали на блюде. Комиссар подхватил один прямо руками, будто он уже успел войти в число завсегдатаев бара, и стал его есть, продолжая беседовать:

— А Сильви водит клиентов сюда?

— Никогда! А то бы нас в два счета прикрыли… Для таких вещей в Канне предостаточно гостиниц!..

Смотря Мегрэ в глаза, Жажа добавила:

— А вы и впрямь думаете, что эти две женщины…

Внезапно она повернула голову в сторону двери.

Сильви немного привстала, чтобы посмотреть сквозь тюль. Хлопнула входная дверь. В бар вошел человек, толкнул дверь в их комнату и удивленно остановился на пороге, заметив незнакомое лицо.

Сильви поднялась со стула. Жажа, похоже, слегка покраснев, обратилась к вошедшему:

— Входи!.. К нам пришел комиссар, который ведет дело об убийстве Уильяма…

Затем, повернувшись в сторону Мегрэ, объяснила:

— Это свой… Жозеф… Работает официантом в казино…

Мегрэ и сам об этом догадался по белой манишке, серому костюму с черным галстуком и лакированным туфлям.

— Я лучше попозже зайду… — проговорил Жозеф.

— Да нет! Входи…

Но тот все еще колебался.

— Я просто шел мимо, вот и решил зайти поздороваться. Кое-что узнал о втором заезде и…

— Вы играете на скачках? — спросил Мегрэ, развернувшись боком к официанту.