Шрифт:
Светлые трамваи… Красивые автомобили… Показалась еще улица с множеством магазинчиков, шедшая параллельно Ла-Круазет…
— Если Браун и совершал паломничество в Канн, то явно не сюда, — проворчал Мегрэ и зашагал дальше.
Время от времени он заходил в бары, попадавшиеся ему по дороге. Выпивал стаканчик вермута и расспрашивал об игральных автоматах.
— Известная тягомотина! Каждые три месяца их отбирают… Потом ставят другие и три месяца опять не трогают…
— Вы не знали такого Брауна?
— Того Брауна, что убили?
Монотонное занятие, ничего не скажешь! И время уже перевалило за полдень. Солнце светило над самой головой. Мегрэ так и подмывало подойти к полицейскому и как праздному гуляке поинтересоваться:
— А где тут можно поразвлечься?
Будь сейчас рядом мадам Мегрэ, она бы сказала, что его глаза слишком блестят после всех выпитых бокалов вермута.
Комиссар завернул в один переулок, в другой и — неожиданно Канн с высокими зданиями, ослепительно белыми в лучах солнца, исчез, и он попал в совершенно другой мир: узкие, чуть ли не в метр шириной улочки, белье, развешанное на проволоке, протянутой от одного дома к другому.
Справа красовалась вывеска: «Для настоящих моряков».
Слева другая: «Бар „Либерти“.
Мегрэ зашел к «Морякам», подошел к стойке и попросил налить ему вермута.
— Вот тебе на! Я-то был уверен, что у вас есть игральный автомат…
— Стоял когда-то!
После всех этих хождений по городу голова у Мегрэ потяжелела, ноги сделались ватными.
— Но ведь некоторые их оставили!
— Некоторые, да! — пробурчал парень, проведя тряпкой по стойке. — Всегда находятся люди, что делают все по-своему. Только нас это не касается, правильно?
Он бросил взгляд на улицу и ответил на новый вопрос Мегрэ:
— С вас два франка двадцать пять… Сдачи нет…
Комиссар вышел на улицу и направился к двери бара «Либерти».
Глава 3
Крестница Уильяма
В небольшой — метра два в ширину и три в длину — комнате никого не оказалось. Чтобы войти в нее, надо было спуститься по ступенькам, так как пол находился ниже уровня улицы.
Узкая стойка. Полка с дюжиной рюмок. Игральный автомат. И, наконец, два столика.
В глубине виднелась стеклянная дверь, скрытая занавесками. Сквозь тюль виднелись чьи-то головы. Но никто не встал, чтобы встретить посетителя. И лишь немного спустя раздался женский крик:
— Чего это вы там застряли?
И Мегрэ вошел, спустившись еще на одну ступеньку вниз. Окно на уровне тротуара напоминало скорее отдушину. В его тусклом свете комиссар увидел трех человек за столом.
Прокричавшая ему женщина продолжала есть, посматривая на комиссара так, как и он сам привык смотреть на людей, то есть спокойно, но не упуская при этом ни малейшей детали.
Не убирая локтей со стола, она наконец вздохнула и подбородком указала гостю на свободный табурет:
— Ну вы не спешили!
Рядом с ней спиной к Мегрэ сидел мужчина, судя по одежде моряк. Очень чисто отстиранная форма.
Светлые, коротко подстриженные волосы. Рубашка с манжетами.
— Ешь спокойно, — кинула ему женщина. — Все нормально…
На другом конце стола сидела девушка с бледным лицом. В ее больших глазах, устремленных на Мегрэ, сквозила недоверчивая настороженность.
Из халата полностью вылезала левая грудь, но никто не обращал на это внимания.
— Садитесь! Мы продолжим обедать с вашего разрешения?
Сколько ей? Сорок пять? Пятьдесят? Или больше?
Трудно сказать. Растолстевшая, улыбчивая и уверенная в себе женщина. Сразу видно, ничем ее не испугаешь, она все уже на своем веку видела, слышала и перепробовала.
Ей хватило одного взгляда, чтобы догадаться, что привело сюда Мегрэ. Но она даже не удосужилась встать и продолжала невозмутимо нарезать толстыми кусками жареное мясо. Мегрэ невольно засмотрелся на ее работу, ему редко доводилось видеть столь аппетитную, с жирком заднюю баранью ногу.
— Вы из Ниццы или из Антиба? Что-то я вас никогда прежде не видела.
— Я из Парижа, уголовная полиция…
— А!
Одним звуком она сумела выразить, что понимает и в должной мере оценивает высокий ранг своего гостя.
— Так, значит, это правда?
— Что именно?
— Ну, что Уильям был важной особой…
Мегрэ наконец удалось разглядеть матроса в профиль. Необычный матрос. Сшитая из тонкого сукна форма с золотым галуном. Клубный герб на фуражке.
Он был явно смущен тем, что его застали в таком месте. И ел, не отрывая глаз от тарелки.