Одно обстоятельство не давало Эдди покоя. Дело Кармине имело полугодовую давность. Через четыре дня после убийства у «Эль Чарро» был устранен единственный свидетель. При таком положении маловероятно, чтобы какой-нибудь прокурор полез на рожон и отважился атаковать Организацию.

Прежде чем развернуть следствие, нужно подготовить хорошие зацепки, свидетельства, на которые можно было бы опереться. Шли недели, месяцы, а о деле ничего не было слышно. Большое жюри занималось им без энтузиазма, скорее, для успокоения жителей.

Эдди знал, что брат думает о том же.

— Кто-то проговорился? — прошептал он, повернув голову к Джино.

— Точно мне узнать не удалось. Ходят всякие слухи.

Особенно много об этом стали говорить последние две недели. В барах появились какие-то новые лица, а О'Мэлли повсюду ходит и ухмыляется с довольным видом, будто собирается преподнести какую-то новость. Ты даже не представляешь, сколько людей спрашивали у меня как бы мимоходом: «Какие известия от Тони?» У меня впечатление, что некоторые даже избегают показываться со мной на людях. А случается, что спрашивают и так:

«Значит, Тони устроился? Верно, что он удачно женился?» Потом мне было приказано отправиться в Сан-Диего и там обосноваться.

— Почему тебе пришло в голову приехать ко мне?

Джино как-то странно посмотрел на брата, будто не доверяя ему, так же как и всем другим.

— Из-за Тони.

— Объясни.

— Если его найдут, ему будет крышка.

— Ты думаешь? — с сомнением пробормотал Эдди.

— Они не станут больше волынить, как с Розенбергом.

И вообще, как правило, совсем нежелательно, чтобы кто-нибудь выходил из Организации.

Эдди, черт возьми, и сам это знал, но отгонял от себя неприятную мысль.

— Тони причастен к последнему делу, которым сейчас занимается прокурор. Вот они и считают, что, если полиция его хорошенько прижмет, возможно, он и заговорит.

— И ты так думаешь?

Джино сплюнул через окно машины в горячий песок.

— Не исключено, — помолчав, сказал он.

Затем процедил сквозь зубы:

— Ведь Тони влюблен.

И после небольшой паузы добавил:

— Говорят, его жена беременна.

Последнее слово он произнес с явным отвращением.

— Ты и вправду не знаешь, где он?

— Если бы знал, я к нему поехал бы.

Эдди не решился спросить зачем. Хоть они и были братьями, между ними и над ними стояла Организация, о которой они осмеливались упомянуть лишь намеками.

— Где же он мог укрыться?

— В Канаде, в Мексике, в Южной Америке. Не важно где. Важно выждать, пока все затихнет.

Джино заговорил другим тоном, будто это были мысли вслух.

— Я подумал, что ты более свободен в своих действиях, чем я. У тебя много знакомых. Ты в деле не замешан.

Может быть, тебе удастся выяснить, где он скрывается, и помочь ему куда-нибудь уехать?

— Деньги у него есть?

— Ты прекрасно знаешь, что у него их никогда не было.

Теперь женщина в красном была от них уже на расстоянии трехсот метров. Эдди включил зажигание, нажал на акселератор и дал задний ход. Машина пошла по песку между дюн.

— Где твой багаж?

— У меня только чемодан. В камере хранения на автобусной станции.

Имущество Джино всегда умещалось в одном чемодане. С тех пор, как он семнадцатилетним юношей покинул материнский дом, у него никогда не было постоянного жилья. Он ютился в меблирашках, месяц тут, две недели там, и найти его или передать письмо можно было только в баре, хоть он и в рот не брал ни пива, ни вина.

Снова молчание. Джино так и не зажег сигареты. Эдди даже усомнился, видел ли он когда-нибудь, что тот курит.

— Лучше нам свернуть с автострады, — не без смущения произнес старший брат. И добавил:

— Сюда приехал Джо.

Братья понимали друг друга с полуслова. Очевидно, Джо решили услать подальше, как и Джино. Не впервые к Эдди присылали каких-то людей на несколько дней или недель.

Но затем ли он только прибыл, чтобы здесь отсидеться? Для этого были десятки мест, а устроили его именно у одного из братьев Рико.

— Он мне не нравится, — прошептал Эдди.

Брат пожал плечами. Они ехали по дороге, параллельной автостраде, и, когда пошли пустынные места, Джино вдруг сказал:

— Высади меня здесь.

— Как же ты доберешься?

— Автостопом.

Эдди это устраивало, но он не подал виду.

— Ты, конечно, не станешь ввязываться в дела Тони?

— Почему же? Сделаю для него все, что смогу.

Джино этому явно не поверил. Он открыл дверцу и, не протягивая брату руки, помахал ему, бросив на прощание: