– Видимо, они его ищут!
– ответил отец.
– Если б его нашли, все давно было бы кончено...

В темноте я различал только лица родителей, на которые с улицы падал отсвет. Иногда люди на тротуаре, подняв головы, долго нас разглядывали,должно быть, вид у нас был странный.

Со взрослыми были и дети. Пришли целыми семьями, словно на военный парад. Уличные мальчишки шныряли в толпе и, развлечения ради, испускали дикие вопли, еще усиливая сумятицу.

Что касается тети, то, пользуясь особой милостью, она по-прежнему парила в очищенном пространстве перед дверью лабаза в обществе высокопоставленных лиц, и я готов поклясться, что видел, как она с ними разговаривала.

– Смерть убийце!.. Кончайте уж!..
– орали одни.

– Долой шпиков!
– кричали другие.
– Смерть фараонам!..

Тогда в нашем темном убежище раздался голос - мой голос, и представляю себе, как вздрогнули родители, если сам я вздрогнул, услышав произнесенные с удивительным, нечеловеческим спокойствием слова:

– Я знаю, где он прячется!

– Ты его видишь?

– Нет... Но я знаю, где он прячется... И я поднялся с пола. Я сказал еще:

– Смотри, мама...
– и постучал по заложенной двери, - у Альбера в комнате точно такой же тайник.

Меня недослушали. С улицы Сент-Йон на площадь выехало человек двадцать конных жандармов. Толпа откачнулась, на наши ставни так надавили, что казалось, они не выдержат напора и все, падая друг на дружку, продавив стекла витрины, ввалятся в лавку.

– Ты задвинул засов, Андре?

Но вдруг какая-то мысль пронзила матушку. Она посмотрела на стоявшую на улицу тетю Валери и поискала меня глазами в темноте.

– Жером... Ей-то, по крайней мере, ты ничего не сказал?..

– Да что ты!

Но я покраснел. Я чувствовал себя виноватым. Сердце щипал мучительных страх. Нет! Я действительно ничего не сказал тете. Но все поведение мое - не было ли оно достаточно красноречивым? Когда тетя, стараясь что-то выведать, следила за мной, разве не улыбался я с видом превосходства и разве не случалось мне, помимо воли, кидать взгляд на тайник?

Что, если она догадалась? Или догадается?

– Смотрите, они занавешивают окно...

Кто-то, вероятно, сообразил, что зрелище этой комнаты только разжигает толпу, но когда окно полумесяцем заслонила черная занавеска, по толпе прокатился гул возмущения, она подалась вперед, отступила и снова подалась вперед.

Как это матушка могла забыть? Я до сих пор слышу запах налитого отцом кальвадоса, вижу неподвижных, плотно прижатых друг к другу коней у выхода из улицы Сент-Йон. Неужели рабочие перережут им поджилки?

Грохот. Это опустились механические ставни кафе Костара.

– Смерть!.. Смерть!.. Смерть!..

Это был уже не крик гнева. Как ни странно, толпа забавлялась, громко скандируя эти слова, словно самые обыкновенные.

Толпа теряла терпение. Она перестала понимать. Чувствовала какую-то жестокость в этой затянувшейся сверх меры охоте на человека. Чуяла тайну, беспомощность полиции, чье-то упущение. Она начала сердиться.

– Кончайте скорей!
– заорал тот же самый голос, уже выкрикнувший эти слова.

Стоявший на пороге лабаза комиссар полиции принялся было говорить, но его заглушили свистки и возгласы:

– Долой шпиков!..

– Долой полицию!..

– Лодыри!..

– Смерть фараонам!..

И тут все увидели... это было настолько неожиданно, что у меня лично перехватило дыхание. Какие-то фигуры показались в темном узком проходе, ведущем к квартире Рамбюров. Сперва мелькнуло что-то белое - белое пятно, напоминавшее по форме воротник Альбера. Это и в самом деле был он в сопровождении бабушки и двух агентов.

Не знаю, почему их вывели наружу... На какой-то миг, как и я недоумевая и стараясь найти объяснение, толпа притихла. Агенты повторяли:

– Пропустите!.. Пропустите!..

И конечно, никто не желал зла ни этой державшейся так прямо старой женщине, ни удивленно озиравшемуся маленькому мальчику. Надавили задние ряды: они поняли, что происходит что-то, и хотели узнать - что именно. Еще несколько шагов, и группка достигнет угла безлюдной улицы Сен-Жозеф.

Сделать это не удалось. Одного из агентов толкнули. Он пошатнулся, но удержался за стенку кафе. Второй едва успел протолкнуть вперед мадам Рамбюр и ухватить за руку мальчика.

По счастью, рядом оказалась дверь кафе Костара, и они юркнули туда. Дверь захлопнулась. В тот же миг где-то со звоном разлетелись стекла... Люди, быть может, сами того не желая, но подхваченные общим потоком, ворвались в коридорчик Рамбюров, который тщетно заграждали полицейские.

– Что они делают?
– возмущалась матушка.
– Нашли они его или все еще ищут?

Господи боже мой... Это было ужасно потешно... Захваченная водоворотом тетя, разводившая толстыми ручищами, словно бы пыталась плыть, и вместе с толпой затянутая, как в воронку, в глубь мучного лабаза.