Флоров сказал, что не один и, испросив разрешения, вернулся к машине за остальными. Генерал к тому времени очнулся, но был очень слаб.

— Лев Яковлевич, нас приглашают, — сказал он, а близнеца осадил. — А вас попрошу остаться. За машиной последишь, мало ли что. Покинешь ее только в том случае, если я за тобой приду лично. Усек?

Тот кивнул, но был очень недоволен.

— Не пойму, чего мы время теряем? — спросил он. — Рванули бы без остановки.

— Ты про ракеты «земля-земля» слыхал? — уточнил Флоров. — Видишь ли, мне не хочется, чтобы нас подстрелили в спину чем-то подобным.

Генерал взял свой баул, и они пошли. Через открытый люк попали в некий предбанник, а из него в кольцевой коридор, который опоясывал весь блокпост.

Девушка захлопнула за ними оба люка.

— Лейтенант Ирина Селиверстова, — представилась она.

Они представились в ответ. Когда Благоволин назвал свое звание, лейтенант и так довольно сухощавая, стала еще более вытянутой.

— В машине кто-нибудь остался? — спросила она.

Опережая генерала, Флоров ответил, что нет. Он сам не знал, зачем скрыл существование близнеца, наверное, у него не было доверия к одиноко стоящим блокпостам.

Коридор имел несколько дверей, они вошли в одну из них и оказались в комнате, являющейся, по всей видимости, столовой. В ней стоял диван и стол. На диване сидели еще две девушки. Обеим не больше двадцати, одна крашенная блондинка, другая брюнетка с волосами, остриженными в каре, то есть на затылке волосы были короче, чем спереди. Похоже, что брюнетка была младше всех, но могла похвастать более крупной грудью из всех подружек.

Обе были в форменных юбках. У брюнетки она была короче, чем того требовал устав, и открывал для обозрения белые красивые ноги. Это я удачно зашел, подумал Флоров.

Блондинку звали Лена, брюнетку — Маша. Как выяснилось позже, на посту их было трое, и старшей была Селиверстова.

— Далеко едете? — спросила она.

— Нам в Идею надо, — ответил Флоров, Селиверстова присвистнула.

— Туда сейчас не пройти. У Шурале линька, они звереют на ходу. Ну что ж, садитесь к столу, правда, угостить особенно нечем. Только бобовая каша.

— А у нас кое-что имеется, — генерал достал свой незаменимый баул и стал выставлять на стол по порядку: бутылку местного коньяка в 42 градуса, булку, завернутую в полиэтилен, банки консервов, сало.

— А ты, Ира, их пускать не хотела, — сказала Лена, но та так глянула на нее, что она проглотила язык.

Потом Маша резала хлеб и сало. Глядя на ее мерные ладные движения, Флоров подумал, что ей бы надо мужика хорошего, а она тут в армейском кителе ходит.

Китель, кстати, оказался расстегнут на пару пуговиц. Маша заметила, куда он смотрит, пунцово покраснела и поспешила застегнуться. Флоров и не подозревал, что девушки с фигурой, могущей свести с ума кого угодно, способны краснеть от невинного взгляда.

Лена обратила внимание на повязки генерала и спросила:

— Где это вас так?

Флоров внутренне напрягся, но Благоволин ответил, как ни в чем не бывало:

— Это я на даче крышу крыл, и меня шифером порезало.

— Шифером, значит, — подозрительно переспросила Селиверстова.

— Ой, да бросьте вы, девчонки, — махнула рукой Маша.

— Мы тебе не девчонки, товарищ рядовой! — зазвеневшим голосом осадила ее Ирина. — Кончай тереться у мужиков, иди на камбуз и поставь лучше чайник.

Маша покраснела еще больше и выскочила как ошпаренная.

— Зачем ты так? — посовестила Лена. — Если у тебя такое настроение, это еще не повод вымещать его на других.

При ее словах Ирина швырнула тарелку, что держала в руках, и вышла.

— Вот те на, и компания распалась, — расстроено проговорил генерал.

— А что у вас случилось? — поинтересовался Флоров.

Лена на всякий случай глянула в коридор, удостоверяясь, что их никто не подслушивает, и сказала:

— У нее жених на Первом посту был.

Флоров, наслышанный про этот пост, уточнил:

— А что с постом?

— Никто не знает, — ответила Лена. — Но ничего хорошего.

Как оказалось, больше недели назад на блокпосту было шесть человек: три женщины и трое мужчин. Кроме блокпоста существовал еще Первый пост, вынесенный на километр за лесополосу. Десять дней назад мужчины выехали на контрольную проверку, и с той поры от них ни слуху, ни духу.

— Слушай, а сейчас в Идею можно проехать? — спросил Флоров.

— Куда ж вы сейчас поедете? Дорога закрыта подвижкой на протяжении нескольких километров. Подвижка все время перемещается, и когда откроется — одному Богу известно. Вам бы с картографом поговорить.