Тогда женщина отвернулась сама. Переодеваясь, она заметила жадно приникшего к окну мутанта, в возбуждении лижущего стекло шершавым языком почти полуметровой длины.

Она схватила первое, что попалось под руку, а это оказался довольно увесистый чугунок, и швырнула в мутанта. Окно разбилось, а тварь сверзилась с окна, и по всему двору разнесся ее возмущенный свинячий визг.

Могул схватил Яну за волосы:

— Брось свои штучки, стерва, — прошипел техпом. — Натрахалась, драная кошка, так хоть сдохни с честью.

На лице его была написана такая брезгливость, словно он держал не обнаженную женщину, а использованную туалетную бумагу. Потом он долго вытирал руку, как будто действительно выпачкался.

Дрожа от пережитого унижения, она стала лихорадочно переодеваться. Единственная мысль поддерживала ее, и этой мыслью было то, что Флоров где-то близко, ведь именно его она видела в долине.

Ничего, успокаивала себя Яна. Флоров уже действует. Хотела бы она знать, что он делает в настоящий момент.

Флоров рыл себе могилу.

Время от времени он отмерял свой рост на черенке лопаты, а потом прикладывал меру к могиле, чтобы она, не дай Бог, не оказалась коротка, и не пришлось век коротать, поджав колени. Стоявшие наверху два мутанта перехрюкивались между собой.

Когда Флоров очнулся после удара дилдо, то обнаружил себя связанным под охраной пары мутантов. Они наставили на него автоматы и приказали рыть могилу, выделив лопату со сломанным черенком. Он мог разве что кинуть в них обломком, перед тем, как они нашпиговали бы его свинцом.

— Может, хватит уже? — спросил он, выбившись из сил.

— Копай, свинья, — хрюкнул мутант.

Флоров продолжил свое печальное занятие. Мысли его лихорадочно бились в поисках выхода, но безуспешно. Из своей собственной могилы еще никто не выбирался.

Вооружение мутантов позволяло расправиться с ним в тот же самый миг, как только он сделает попытку показаться над краем ямы.

Он уже скрылся в земле по голову, когда мутант сказал:

— А теперь нишу.

— А стоит ли? — пожал плечами Флоров, но мутант сыпанул ему очередь над самой головой, и он сразу переменил свое мнение. — Пожалуй, стоит.

Он сел на колени и стал долбить щель в нижнем углу могилы. Его голос стал раздаваться глухо:

— Граждане мутанты, не хотите свежий анекдот с того света?

— Валяй, — согласились они, и, перемежая слова ударами лопаты, он начал рассказывать.

— Приходит как-то политически подкованный парень, даже может демократ, к девушке и спрашивает: "А ты смогла бы полюбить радикала?" А она не поняла и переспрашивает: "Полюбить ради чего?" Мутанты захрюкали, изображая смех.

— Эй, расскажи еще что-нибудь, поросенок, и мы тебя пытать не будем, сразу замочим.

Флоров не ответил.

— Эй, чего молчишь, животное? — мутанты опасливо заглянули в могилу, та, как ни странно оказалась пустой.

— Он в нишу залез, — пояснил один мутант другому. — Думает, что это его спасет.

Вылазь и умри как человек. Не понимает. Ну-ка, Эргерон, отвесь-ка ему пару горячих.

Эргерон наклонился, всунул дуло автомата в щель и разрядил всю обойму, водя дулом по всей длине щели. Потом он перезарядил новую обойму и спрыгнул вниз.

Заглянув в расстрелянную щель, он несказанно удивился, обнаружив и ее совершенно пустой.

— Что он, вознесся что ли? — недоуменно хрюкнул Эргерон. — Ты где, человече?

— Тута! — Флоров смахнул с себя присыпанную землю и показался из небольшой ямки, вырытой им на противоположной стороне могилы, и огрел мутанта лопатой, после чего подхватил автомат и послал очередь во второго мутанта, как раз наклонившегося над могилой.

Потом он вылез наверх, вытер лицо от пота и пыли и сказал:

— А вы там неплохо смотритесь, ребята.

И он их закопал.

Капрал пришел через час. Он удовлетворенно оглядел свежий холмик, после чего поискал своих бойцов по кладбищу, но потратил на это не более трех минут, после чего махнул рукой на эту затею и направился в деревню.

Флоров выбрался из своего укрытия за одним из памятников и на некотором отдалении последовал за ним. Капрал шел по единственной улице в сторону окраины.

Флоров поднялся на косогор и крался, прячась за тесно стоящими домами.