— И у нас осталось всего пара недель? — возмутился президент. — Куда глядела ваша хваленая разведка?

Маршал благоразумно промолчал, потому что знал, что президент тоже обычный человек и ему надо привыкнуть к мысли, что, в общем то, все, кранты.

— Что война? — встревожено спросила супруга.

— Заткнись, дура! — окончательно вспылил Рубин.

И эта туда же. Россия уже более полувека ни с кем не воюет, а в случае чего, все сразу вспоминают про войну.

— Ладно, все сделайте, как положено. Мне нужны точные сроки, а не ваши 14–16 дней, — сказал он, остывая, и маршал понял, теперь начнется работа. — И срочно мне связь по президентской линии с американцами.

— Куда? — остановил он сунувшегося в спальню офицера с фурнитурой спецсвязи. — Приготовь все на первом этаже. Я сейчас спущусь.

В Калифорнии был в разгаре день.

Денек выдался погожий, светило солнце, на небе ни облачка. Президент сидел в шезлонге на лужайке, засеянной газонной травой, у своей родовой усадьбы. У него был день рождения, и его грызла тоска.

Все из-за этой интрижки с Пенелопой, о которой эта дура грудастая растрезвонила на весь мир. Хоть на публике жена не показывала виду, держала его под руку и улыбалась, но стоило им оказаться в вертолете, как лицо ее исказила гримаса отвращения, будто она оказалась под руку с краснозадым гамадрилом, и Хизер отшвырнула его руку. Разве что не укусила. Все бабы твари. Змеи. Даже не змеи, змеищи.

Они так и просидели с женой в разных салонах словно чужие. Горше всего было переносить затравленный взгляд Брэнды. Клинт Донован приставил к дочери лучших психологов, они плотно с ней работали, пытаясь ей втолковать, что нельзя безоглядно верить прессе, пишущей про него всякую гадость. Все безрезультатно.

Президент не понимал, за что он получает от судьбы такие тумаки. Ведь это была всего лишь невинная шалость. Ну, пусть и не невинная, он не так выразился, но шалость определенно.

Он сразу, еще на встрече у ступеней Белого дома, обратил внимание на эту девушку, такую же яркую как героиня Кэмеронского «Титаника». Особенно, ее чувственные алые губы.

Господи, какой это был безумный секс — прямо в овальном кабинете, рядом с коридором, полным снующих служащих. По существу, он испытал наслаждение еще до секса от самой возбуждающей обстановки, от нежного на ощупь персикового костюма, который Пенелопа даже не расстегнула, и который он ей неосторожно выпачкал.

И который она потом отнесла в редакцию "Вашингтон пост".

Стерва, что он ее силком тащил?

— Господин президент, — его отвлек офицер безопасности в белых лайковых перчатках. — Горячая линия с русскими, сэр.

Клинт Донован прошел в кабинет, закрыл за собой дверь, и только тогда взял трубку из переносного устройства, упакованного в серебристый чемоданчик.

— Здравствуй, Клинт, — вкрадчиво поздоровался Рубин, и президент был вынужден звук прибавить, чтобы слышать не только переводчика.

— Здравствуй, Вилли, — ответил он. — Как дела?

— Дела… — и русский добавил слово, которое переводчик перевел как «плохо». — Клинт, ты уже знаешь про Луну?

— Мне звонили из Пентагона. Откровенно говоря, я не принял это сообщение всерьез.

Это ошибка. Я дал приказ разобраться. А что твоя разведка утверждает обратное?

— Разведка это дело… — Рубин сказал еще какое-то слово, которое было переведено как «просмотрела». — По нашим данным у нас осталось 2 недели.

— Господи, ты шутишь? — вскричал Донован. — Это не может быть правдой!

— ОН нас кинул, Клинт!

— Господи, Вилли, не по телефону!

В трубке раздался смешок.

— Это же президентская линия, Клинт! Кто нас может подслушать? Включи телевизор, там знают больше нашего!

— О НЕМ знаем только мы с тобой, Вилли!

— Если эта мысль тебя утешит, когда эта штука на нас сверзиться, то флаг тебе в руки!

— Какой флаг? — не понял Донован.

— Конечно, американский!

— Ты веселишься, Вилли? — обиделся Клинт.

— А что мне остается? Ты не хочешь говорить со мной серьезно.

— О чем? — насторожился Донован.

— Не говори, что у вас нет никакого плана на тот случай, если ОН нарушит договоренности!

Донован сделал вынужденную паузу, потому что не мог решить, что может говорить русскому президенту, а о чем и смолчать.

— Молчание красноречиво! — продолжал Рубин. — Ну что ж. Я думаю, ты сам скоро мне позвонишь, и сам знаешь, по какому поводу!

И русский отключился. Он знает про "Лунный шквал", мелькнула заполошная мысль.

Да, нет, откуда.

Донован отдал распоряжение, чтобы вызвали министра обороны Колкорда, а также госсекретаря Гертруду Макбрайт. В дверях он неожиданно столкнулся с Хизер.

— Ты знаешь, что произошло? — возбужденно спросил он и столкнулся с неприязненным холодным взглядом.