И повернувшись в сторону полусумрачного коридора, рявкнул:

– Проходи! И не бойся.

Чей-то голос откликнулся:

– А мне ничуть и не страшно.

В кабинет вошел низенький человечек, худой, с бледным лицом и жгучими глазами, одетый в костюм цвета морской волны.

Шабирон представил его:

– Эмиль Шалю, преподаватель в школе для мальчиков. Садись, Шалю.

Шабирон был из тех полицейских, кто обращаются на "ты" равно как к обвиняемым, так и свидетелям, будучи уверенными в том, что это производит на них впечатление.

– Этой ночью, - начал он, - я принялся опрашивать жителей улицы, на которой убили Гобийяра. Не исключаю, будут утверждать, что это, мол, рутина...

И он покосился на Мегрэ, словно комиссар был личным врагом рутины.

– ... Случается, однако, что она оказывается полезной. Улица эта не длинная. Нынешним утром я ранехонько продолжил прочесывать её. Эмиль Шалю живет в тридцати метрах от того места, где было совершено преступление, на третьем этаже дома, в котором первый и второй заняты под офисы. Давай, Шалю, выкладывай.

Тот только и ждал момента, когда мог бы начать говорить, хотя явно не питал никаких симпатий к следователю. А посему повернулся в сторону Мегрэ.

– Я услышал шум на тротуаре, похожий на топание на месте.

– Во сколько?

– Чуть позже десяти вечера.

– Дальше.

– Шаги удалились.

– В каком направлении?

Следователь задавал вопросы, но каждый раз посматривал на Мегрэ, как бы желая передать слово ему.

– В сторону улицы Республики.

– Шаги ускоренные?

– Нет, нормальные.

– Мужские?

– Наверняка.

У Шабо был вид человека, расценившего, что это не столь уж и знаменательное открытие, но инспектор вмешался:

– Дождитесь продолжения. Скажи им, что было потом, Шалю.

– Прошло несколько минут, и также со стороны улицы Республики в улицу втянулась группа людей. Они сгрудились на тротуаре, громко между собой переговариваясь. Я услышал, как произнесли слова - сначала "доктор", затем "комиссар полиции" - поднялся, чтобы выглянуть в окно и выяснить, что случилось.

Шабирон ликовал.

– Вы понимаете, месье следователь? Шалю услышал шарканье ног. Только что он мне уточнил, что при этом был и другой звук - мягкий, схожий с тем, что возникает, когда на тротуар падает тело. Ну-ка повтори, Шалю.

– Все правильно.

– Почти сразу же после этого кто-то двинулся в сторону улицы Республики, где расположено кафе "У почты". У меня есть и другие свидетели, ожидающие в приемной, все они посетители заведения, находившиеся там в тот момент. Было десять минут одиннадцатого, когда туда ворвался доктор Верну и молча направился к телефонной кабине. Он с кем-то переговорил, вышел и, завидя доктора Жюсьё, игравшего в карты, что-то шепнул тому на ухо. Жюсьё, обращаясь к посетителям, громко воскликнул, что только что совершено преступление, и все выбежали на улицу.

Мегрэ наблюдал за своим другом Шабо, его лицо окаменело.

– Вы схватываете, что это означает?
– продолжал инспектор с какой-то агрессивной радостью, как если бы он кому-то персонально мстил.
– Согласно доктору Верну, тот увидел на тротуаре почти уже остывшее тело и бросился в кафе "У почты" с намерением оповестить полицию. Если бы все так и происходило, то шаги с улицы послышались бы дважды, и Шалю, не смыкавший глаз, отметил бы это.

Шалю не состоит на криминальном учете. Он уважаемый учитель. И не имеет причин выдумывать какую-нибудь историю.

Мегрэ по-прежнему не откликался на призыв вмешаться, о чем его взглядом умолял друг. Последовало довольно длительное молчание. Видимо, стремясь хоть чем-то его оправдать, следователь черкнул несколько слов в лежавшем перед ним досье, и когда поднял голову, то не мог скрыть охватившего его напряжения.

– Вы женаты, месье Шалю?
– тусклым голосом спросил он.

– Да, месье.

Было заметно, что оба настроены враждебно по отношению друг к другу. Шалю тоже был как натянутая струна, придерживался вызывающего и резкого тона. Казалось, он бросает вызов магистрату: а ну-ка попробуй, дескать, опровергнуть мои показания.

– Дети есть?

– Нет.

– Ваша жена была с вами прошлой ночью?

– В той же самой кровати.

– Спала?

– Да.

– Вы легла в одно с ней время?

– Как обычно, когда мне не нужно корпеть над домашними заданиями учеников. Вчера была пятница, и их вообще не было.

– В котором часу вы и ваша супруга отошли ко сну?

– В половине десятого, может, несколькими минутами позже.

– Вы всегда так рано ложитесь?

– Мы встаем в пять тридцать утра.