— Ты был с ним, когда это случилось?

— Да.

— Ты его часто навещаешь?

— Почти каждый день.

— Вчера ты был у него?

— Нет.

— А позавчера?

— Тоже нет.

— Почему?

— Из-за того, что случилось. Все были заняты убийством.

— Я думаю, что ты не осмелился бы соврать лейтенанту?

— Нет, господин комиссар.

— Ты доволен, что учителя посадили в тюрьму?

— Нет, господин комиссар.

— Ты отдаешь себе отчет, что он сидит в тюрьме благодаря твоему показанию?

— Я не понимаю, что вы хотите сказать.

— Если бы ты не сказал лейтенанту, что видел, как учитель выходил из сарая, его бы, возможно, и не арестовали.

Озадаченный, переминаясь с ноги на ногу, мальчик снова посмотрел на отца и ничего не ответил.

— Если ты действительно его видел, ты должен был сказать правду.

— Я и сказал правду.

— Ты не любил Леони Бирар?

— Не любил.

— Почему?

— Когда я проходил мимо ее дома, она кричала мне всякие гадости.

— Она оскорбляла тебя чаще других?

— Да, господин комиссар.

— Почему?

— Она злилась на маму, что она вышла замуж за моего отца.

Мегрэ прикрыл глаза, стараясь придумать еще какой-нибудь вопрос, но так ничего и не придумал.

— Спасибо, Марсель. Если захочешь что-нибудь мне сказать — вспомнишь, например, какую-нибудь забытую подробность, — обязательно сразу же зайди ко мне. Ты не боишься меня?

— Нет, господин комиссар.

— Еще стаканчик? — спросил отец, протягивая руку к бутылке.

— Нет, спасибо. Не буду больше вам мешать. У вас очень смышленый сынишка, господин Селье.

Жестянщик покраснел от удовольствия:

— Мы стараемся воспитывать его, как можем. Я не думаю, что он часто врет.

— Между прочим, когда он сказал вам, что учитель заходил в сарай?

— В среду вечером.

— Он ничего не сказал об этом во вторник, когда вся деревня обсуждала смерть Леони Бирар?

— Во вторник он ничего не говорил. Я думаю, что смерть старухи поразила его. За обедом, в среду, у него был очень странный вид, и он внезапно сказал мне:

«Папа, кажется, я что-то видел». Он описал мне эту сцену, а я пошел и рассказал все лейтенанту.

— Спасибо.

Что-то беспокоило комиссара, но он никак не мог понять, что именно. Выйдя на улицу, он сначала направился к «Уютному уголку», где увидел молодого учителя. Тот завтракал, сидя у окна с книгой в руке. Мегрэ вспомнил, что обещал позвонить жене, и прошел на почту, расположенную в другом крыле дома. Там его встретила девица лет двадцати пяти, в черной кофточке.

— Долго придется ждать разговора с Парижем?

— В это время не долго, господин Мегрэ.

Ожидая, пока его соединят, он наблюдал за ней, смотрел, как она ведет записи, и спрашивал себя: замужем она или нет, а если нет, то когда выйдет замуж и станет ли со временем похожа на старуху Бирар.

Он пробыл в телефонной будке около пяти минут, и барышня через закрытую дверь могла услышать только:

— Нет… устриц нет… Потому что их нет… нет… Погода прекрасная… Совсем не холодно…

Он решил пойти поесть. Молодой учитель все еще был на месте, и Мегрэ уселся за столик как раз напротив него. Вся деревня уже знала, что это новый учитель.

С ним еще не здоровались, но на улице провожали его взглядом и, когда он проходил мимо, начинали о нем судачить. Учитель несколько раз поднимал голову от книги и, встав наконец со стула, как будто заколебался. Может быть, он хотел ему что-нибудь сказать? Но Мегрэ не был уверен в этом. Проходя мимо комиссара, он так неопределенно кивнул ему, что это можно было принять скорее за непроизвольное движение.

Тереза надела поверх своего черного платья чистый белый передник. Луи ел в кухне, и было слышно, как время от времени он звал служанку.

Покончив с едой, он подошел к Мегрэ, вытирая рукой жирный рот:

— Как вам понравился наш кролик?

— Лучше некуда!

— Вот и хорошо… — довольно пробурчал он, уселся на стул и, чтобы не мешал толстый живот, растопырил ноги. — Ну и чудак!

— Кто?

— Тео. Не знаю человека хитрее его. Всю жизнь он прожил спокойненько, ничего не делая.

— Вы думаете, что, кроме него, никто не слышал выстрела?

— Прежде всего, в деревне никто не обращает внимания на выстрел из карабина. Если бы стреляли из охотничьего ружья, тогда все обратили бы на это внимание.

А кроме того, эти штуки стреляют так тихо и к ним так привыкли, с той поры как каждый мальчишка в деревне обзавелся своим карабином…

— Тео был у себя в саду и ничего не видел?

— Видите ли, в чем дело: по его понятиям, работать в саду — значит пить вино в погребе. Кроме того, если он и видел что-то, то ничего об этом не скажет.