В их купе сидели еще двое — мужчина и женщина.

Всю дорогу они читали, только изредка поднимая голову, чтобы перекинуться ленивыми, незначительными фразами. Если в начале их пути Жозеф Гастен иногда отвлекался, то в конце он уже не сводил усталых глаз с комиссара.

Поезд загромыхал на стрелках. Перед окном потянулись низенькие домики. Наконец поезд выбрался из путаницы разбегавшихся путей и подкатил к перрону вокзала с его обычными надписями на дверях и толпой встречающих…

Так было и на всех предыдущих станциях.

Едва дверь вагона открылась, как в купе ворвался влажный морской воздух. Казалось, будто он вырывался прямо из черной дыры, где кончались рельсы и где можно было с трудом различить корабельные мачты и медленно покачивающиеся трубы. В темноте слышались крики чаек, воздух был пропитан запахами стоячей воды и дегтя…

У вокзальных дверей неподвижно стояли три человека в форме. Лейтенант Даньелу оказался совсем еще молодым человеком с черными усиками и густыми бровями. Когда комиссар Мегрэ и его спутник подошли к ним ближе, лейтенант двинулся вперед и по-военному отдал Мегрэ честь:

— Весьма польщен, господин комиссар.

Мегрэ, заметив, что один из полицейских вытащил из кармана наручники, потихоньку шепнул лейтенанту:

— Думается, что в этом нет необходимости.

Лейтенант жестом дал понять своему подчиненному, что наручники не нужны. Кое-кто из пассажиров и встречающих обернулся в их сторону. Но таких оказалось мало. Люди с чемоданами в руках толпой шли к выходу, пересекая по диагонали зал ожидания.

— Я, лейтенант, ни в коей мере не собираюсь вмешиваться в ваше расследование. Полагаю, вы меня правильно поняли. Я приехал сюда не как официальное лицо.

— Я знаю. Мы уже говорили об этом со следователем.

— Надеюсь, он не слишком огорчен?

— Напротив, он рад, что вы хоть чем-то нам поможете. Но сейчас нам ничего не остается, как только арестовать его.

Жозеф Гастен, стоявший поблизости, делал вид, что не слушает их, но невольно все слышал.

— Во всяком случае, это в его интересах. В тюрьме он будет в большей безопасности, чем где-либо в другом месте. Вы же сами знаете, как воспринимают подобные события в деревнях и маленьких городишках.

Атмосфера была несколько натянутой. Даже Мегрэ испытывал какую-то неловкость.

— Вы уже обедали?

— Да, в поезде.

— А ночевать вы будете в Ла-Рошели?

— Мне сказали, что в Сент-Андре есть гостиница.

Лейтенант согласно кивнул и отдал какое-то распоряжение своим людям, которые уже подошли к учителю. А так как комиссару нечего было сказать последнему, то он только сочувственно посмотрел на него и сказал, как бы извиняясь:

— Вы слышали. Надо пройти и через это. Я постараюсь вам помочь.

И Гастен также посмотрел на него, а потом, оглянувшись еще раз, вышел наконец из здания вокзала в сопровождении двух полицейских.

— Нам лучше пройти в буфет, — предложил Даньелу. — Или, может быть, пойдем ко мне?

— Как-нибудь в другой раз.

В плохо освещенном зале обедали несколько пассажиров.

Они уселись в углу за стол, уже накрытый для обеда, и заказали немного вина. Когда вино подали, лейтенант в замешательстве спросил:

— Вы думаете, он невиновен?

— Понятия не имею.

— Пока у нас не было показаний мальчика, мы считали возможным оставить его на свободе. К сожалению, эти показания занесены в протокол. Мальчик как будто был искренен, и у него нет никаких оснований лгать.

— Когда он дал свои показания?

— Сегодня утром, во время вторичного опроса всего класса.

— А вчера он ничего не сказал?

— Он был напуган. Вы сами увидите. Если не возражаете, то завтра утром, когда я туда поеду, я привезу вам протокол допроса. Большую часть дня я нахожусь в мэрии.

Обоюдная неловкость не исчезала. Казалось, что лейтенант подавлен массивной фигурой комиссара и его известностью.

— Вы привыкли к делам и людям Парижа. Не знаю, представляете ли вы себе атмосферу маленьких деревушек.

— Я родился в деревне. А вы?

— В Тулузе. — Он натянуто улыбнулся. — Хотите, я отвезу вас в гостиницу?

— Пожалуй, не стоит. Я постараюсь найти такси.

— Как хотите. У вокзала всегда есть такси.

Они расстались у машины, которая двинулась вдоль набережной, и Мегрэ пригнулся, чтобы разглядеть в темноте рыбачьи суда.