– Бордовый цвет не такой уж распространенный. И потом видишь вмятину на переднем бампере справа?

– Кажется, вижу.

– Это тот самый джип, точно. Давай проедем вперед и получше рассмотрим водителя.

Клей медленно направился к бордовому джипу. Шофер моментально укрылся за газетой. Родни записал номер машины.

– Зачем кому-то за нами следить?

– Наркотики. Дело, как всегда, в них. Возможно, Текила был распространителем. Возможно, у парня, которого он угрохал, были опасные дружки. Кто знает?

– Хотелось бы узнать.

– Давай не будем сейчас копать слишком глубоко. Поезжай, а я прослежу, увяжется ли он за нами.

Проехав с полчаса на юг, они остановились возле заправочной станции на авеню Пуэрто-Рико, неподалеку от Анакоста-Ривер. Пока Клей заливал в бак бензин, Родни наблюдал за проезжающими машинами.

– Отстал, – сказал он, когда они тронулись снова. – Едем в контору.

– Почему они сняли наблюдение? – спросил Клей, заранее готовый поверить в любое объяснение.

– Точно не знаю. – Родни не переставал смотреть в зеркало заднего вида. – Вероятно, хотели лишь убедиться, что мы действительно пойдем в лагерь. А может, поняли, что мы их засекли. Последи немного, не будут ли тебя пасти.

– Потрясающе. Меня еще никогда не пасли.

– Молись, чтобы им не понадобилось поймать тебя.

Жермен Вэнс делил кабинет с еще одним молодым необстрелянным адвокатом, которого в данный момент не оказалось на месте, так что Клею даже удалось сесть. Они обменялись соображениями по поводу дел своих последних подзащитных.

Клиент Жермена, Уошед Портер, был двадцатичетырехлетним «кадровым» бандитом, в отличие от Текилы Уотсона имевшим длинный и устрашающий послужной список насильственных преступлений. Член самой разветвленной в городе банды, Уошед дважды был тяжело ранен в ходе уличных перестрелок и однажды осужден за покушение на убийство. Семь из своих двадцати четырех лет он провел за решеткой. Особого желания освободиться от наркозависимости не выказал; единственная попытка, предпринятая в тюрьме, полностью провалилась. На сей раз его взяли по обвинению в двойном вооруженном нападении за четыре дня до убийства Рамона Памфри. Одна из его жертв скончалась на месте, другая находилась на грани жизни и смерти.

Незадолго до того Уошед полгода пробыл в центре «Клин-Стрите», где под строгой охраной прошел курс реабилитации. Жермен беседовал с его наставником, и разговор весьма напоминал тот, который состоялся у Клея с Тэлмаджем Эксом. Уошед освободился от зависимости, стал образцовым пациентом, полностью восстановил здоровье и с каждым днем обретал все большее самоуважение. Единственный срыв относился к раннему периоду пребывания в центре, когда он сбежал, накачался наркотиками, но через некоторое время вернулся с повинной. Почти четыре последних месяца ему позволялось выходить за пределы территории, и никаких проблем не было.

В апреле, через день после того, как его выписали из «Клин-Стрите», он совершил два вооруженных нападения, предварительно украв где-то пистолет. Судя по всему, выбор жертв был совершенно случайным. Первым пострадавшим оказался разносчик продуктов, с которым Уошед повстречался возле больницы. Они вступили в разговор, окончившийся ссорой и дракой, после чего Уошед четыре раза выстрелил в голову разносчику и убежал. Разносчик до сих пор находился в коме. Час спустя в шести кварталах оттуда Уошед израсходовал две оставшиеся пули, выстрелив в мелкого наркодилера, с которым прежде имел дело. Его схватили приятели дилера, но не стали чинить самосуд, а сдали полиции.

Жермен пока лишь однажды, очень коротко, беседовал с Уошедом – после предварительных слушаний, прямо в зале суда.

– Он все отрицал, – сообщил Жермен. – Смотрел пустым взглядом и твердил: поверить, мол, не могу, что в кого-то стрелял. Еще он сказал, будто это был тот, прежний Уошед, а не теперешний.

За все четыре года знакомства Клей мог припомнить лишь один случай, когда он звонил, точнее, пытался дозвониться Беннету-Бульдозеру. Попытка была предпринята в связи с необходимостью получить доступ к важным адвокатам из окружения великого человека и окончилась ничем. Мистер БВХ всячески создавал видимость, будто все время проводит «на объектах», то есть снует среди землечерпалок, отдавая бесценные распоряжения и носом чуя безграничные возможности северной части Виргинии. В их доме висели огромные фотографии, запечатлевшие его в сделанной на заказ и украшенной монограммой жесткой шляпе, с указующим перстом, посреди площадок, выровненных под строительство новых торговых центров. Ван Хорн утверждал, что не располагает временем для праздных разговоров и ненавидит телефоны, однако всегда носил с собой мобильник, чтобы держать руку на пульсе.

На самом же деле Беннет большую часть времени играл в гольф, притом очень плохо, по свидетельству отца одного из университетских однокашников Клея. Ребекка не раз проговаривалась, что ее отец не реже четырех раз в неделю топтал поле для гольфа в «Потомаке» и втайне больше всего на свете мечтал выиграть клубный чемпионат.

Сочиненная им самим легенда гласила, что мистер Ван Хорн – человек действия, у него не хватает терпения сидеть за столом, и поэтому в кабинете он проводит ничтожно мало времени. Девушка, свирепая, как питбуль, отвечавшая по телефону: «Корпорация БВХ», нехотя согласилась соединить Клея с другой секретаршей, обитавшей на порядок глубже в недрах компании. «Недвижимость!» – рявкнула эта вторая, словно в компании было бесконечное количество подразделений. Понадобилось не менее пяти минут, чтобы добраться до личной секретарши Беннета.