Громкий щелчок захлопнувшейся автомобильной дверцы на время прервал его фантазии. Прибыл риэлтор.

Составленный Пейсом список ограничивался семью жертвами – теми, кого сумели отследить он и его агенты. Тарван не применялся уже восемнадцать дней, а по наблюдениям компании, каким бы ни было пагубное воздействие препарата, заставлявшего людей убивать, десять дней спустя оно прекращалось. Имена жертв располагались в хронологическом порядке. Рамон Памфри значился под номером шесть.

А первым в списке стоял студент Университета Джорджа Вашингтона, который имел несчастье выйти из кофейни «Старбакс» на Висконсин-авеню в Бетесде как раз в тот момент, когда мимо проходил человек с пистолетом. Студент был родом из Блуфилда, на западе Виргинии. Клей доехал туда за рекордно короткое время – всего за пять часов, хотя не торопился, автомобиль словно сам несся по долине Шенандоа со скоростью, приличествующей участнику ралли. Следуя точным указаниям Пейса, он нашел дом родителей несчастного студента – весьма жалкое жилище, расположенное неподалеку от центра города. Остановив машину, Картер вслух произнес:

– Сам не верю, что действительно делаю это.

Однако существовали две причины, заставившие его все же выйти из машины. Во-первых, отсутствие выбора. Во-вторых, итоговая сумма – не одна треть и не две трети, а все пятнадцать миллионов. Полностью.

Одет он был неброско, кейс оставил в машине. Отец парня еще не вернулся с работы. Мать поначалу неохотно впустила Клея, но через некоторое время даже предложила ему чаю со льдом и печенье. Сидя на диване в гостиной, Клей разглядывал развешанные повсюду фотографии их покойного сына. Шторы были задернуты, в доме царил чудовищный кавардак.

«Что я здесь делаю?»

Женщина долго рассказывала о сыне, Клей вслушивался в каждое ее слово.

Ее муж работал в страховой фирме, находившейся в нескольких кварталах от дома, и вернулся, когда лед в стаканах еще не успел растаять. Клей рассказал о деле, с которым пожаловал, все, что было можно. Родители покойного начали с робких вопросов: сколько еще человек погибло из-за препарата? Почему нельзя обратиться к властям? Неужели все так и останется в тайне? Клей отбивал удары, как заядлый спортсмен, – Пейс отлично натренировал его.

Как у всех родственников погибших, у них был выбор: они могли разозлиться, начать задавать неприятные вопросы, взывать к правосудию, но могли и согласиться тихо взять деньги. Поначалу сумма в пять миллионов не произвела на них должного впечатления, – если произвела, им блестяще удалось это скрыть. Супруги демонстрировали праведный гнев и выказывали полное отсутствие материального интереса. Но время шло, и постепенно все начало становиться на свои места.

– Если вы не сообщите мне названия компании, я не возьму денег! – в какой-то момент воскликнул отец.

– Я сам не знаю ее названия, – спокойно ответил Клей.

Последовали угрозы, слезы, вспышки ненависти и любви, прощения и жажды возмездия, – до наступления вечера Клею довелось стать свидетелем проявления почти всех возможных эмоций. Эти люди только что похоронили младшего сына, и боль все еще была нестерпимой. Они ненавидели Клея за вторжение в их жизнь, но испытывали благодарность к нему за глубокое сочувствие. Они не доверяли ему как адвокату из большого города, который, очевидно, лгал насчет оскорбительной сделки, однако пригласили поужинать чем Бог послал.

Ужин начался ровно в шесть: четыре дамы из их прихода притащили еду, которой хватило бы на целую неделю. Клей был представлен как друг из Вашингтона и тут же подвергся со стороны прибывшей четверки перекрестному допросу. Никакой пронырливый юрист не проявил бы такого любопытства.

Наконец дамы ушли. После ужина, в преддверии ночи, Клей постепенно усилил нажим, уверяя, что принять его предложение – единственное разумное решение. Вскоре после десяти они начали подписывать бумаги.

Третий пункт оказался, несомненно, самым сложным. Жертвой стала семнадцатилетняя проститутка, большую часть своей недолгой жизни проработавшая на улице. В полиции считали, что она и ее убийца некогда были связаны деловыми отношениями, но мотива убийства установить не удалось. Парень убил ее на улице, на глазах у трех свидетелей.

Девушку звали просто Бэнди, без всякой фамилии. Согласно результатам расследования Пейса, у нее не было ни мужа, ни матери, ни отца, ни других родственников, ни детей, ни домашнего адреса, ни знакомых по школе или приходу, но что самое удивительное – у нее не было и приводов в полицию. Ее, как десятки других бездомных, ежегодно погибающих на улицах округа, похоронили в общей могиле. Когда один из агентов Пейса попытался навести справки в канцелярии городского коронера, ему ответили: