Арендная плата составляла семьдесят две тысячи в месяц. Производственные расходы – обслуживание компьютеров, оплата телефонов, коммунальные услуги, список был весьма длинным – обходились каждый месяц примерно в сорок тысяч. Больше всего денег впустую выбрасывалось на «гольфстрим», но Клей без него жить не мог. Ежемесячные выплаты по кредиту сжирали триста тысяч, содержание пилотов, техническое обслуживание и аренда ангара – еще тридцать. Доходы от сдачи самолета внаем пока еще только ожидались, и одной из причин задержки было то, что Клею просто не хотелось пускать чужих в свой самолет.

Согласно подсчетам, которые Гриттл проводил ежедневно, около одного и трех десятых миллиона ежемесячно составляли накладные расходы. В год набегало пятнадцать и шесть десятых миллиона, как ни круги. Достаточно, чтобы привести в состояние паники любого бухгалтера, но после сделки по дилофту, принесшей баснословные гонорары, возражать было неуместно. Пока, во всяком случае. Теперь Гриттл встречался с Клеем минимум три раза в неделю и на все свои замечания по поводу тех или иных сомнительных расходов получал неизменное: «Чтобы зарабатывать, надо вкладывать».

И фирма вкладывала. Если от накладных расходов Гриттла перекашивало, то оплата рекламы и медицинских исследований грозила ему язвой желудка. Работая по делу о максатиле, контора в первые четыре месяца вышвырнула шесть и две десятых миллиона долларов на рекламу в газетах, по радио, телевидению и в Интернете. И с этим финансист никак не мог смириться. «Полный вперед! – возражал ему Клей. – Я хочу иметь двадцать пять тысяч клиентов!» Пока их насчитывалось восемнадцать тысяч, но точную цифру назвать было трудно – она менялась каждый час.

Согласно одному публиковавшемуся в Интернете информационному бюллетеню, куда Гриттл заглядывал каждый день, причиной того, что фирма Клея Картера набирала так много клиентов по делу о максатиле, было то, что другие адвокаты весьма агрессивно наступали ей на пятки. Но эту сплетню Гриттл предпочитал ни с кем не обсуждать.

– Максатил озолотит нас почище дилофта, – не уставал повторять своим сотрудникам Клей, чтобы поддерживать боевой дух. Казалось, он сам искренне в это верил.

«Тощий Бен» стоил фирме куда меньше, тем не менее пока накапливались лишь расходы, но не гонорары. На первое мая было истрачено шестьсот тысяч на рекламу и почти столько же на медицинские тесты. Количество клиентов составило сто пятьдесят человек, каждому, по подсчетам Оскара Малруни, в среднем причиталось по сто восемьдесят тысяч. Исходя из предполагаемых тридцати процентов, он планировал гонорарные поступления на сумму порядка девяти миллионов долларов в течение ближайших нескольких месяцев.

Тот факт, что лишь одно отделение фирмы вот-вот добьется такого результата, воодушевлял сотрудников, но ожидание их раздражало. Ни цента от «Тощего Бена» пока не поступило, а ведь считалось, что схема будет работать автоматически. Поскольку в дело были вовлечены сотни адвокатов, между ними, естественно, вспыхивало множество конфликтов. Гриттл ничего не понимал в юридической казуистике, хотя понемногу занимался самообразованием, зато в накладных расходах и задержках начислений разбирался прекрасно.

В тот день, когда Гриттл пришел в фирму, Родни уволился, впрочем, между этими двумя событиями никакой связи не было. Просто Родни обналичил свои фишки и теперь переезжал в пригород, где купил симпатичный домик на тихой улочке с церковью в одном конце, школой – в другом и парком, начинавшимся сразу за углом. Он собирался все время посвятить воспитанию своих четверых детей. Вероятно, когда-нибудь снова придется пойти работать, а может быть, и нет. О дипломе он и думать забыл. Имея на банковском счете десять миллионов, за вычетом налогов, он мог позволить себе не строить далеко идущих планов, а оставаться просто отцом, мужем и... экономным человеком. За несколько часов до того, как он в последний раз вышел из конторы, тепло попрощавшись с коллегами, они с Клеем незаметно улизнули, чтобы посидеть в ближайшей закусочной: как-никак шесть лет вместе – пять в БГЗ и год в новой фирме.

– Клей, не трать все деньги, – остерег друга Родни.

– Я бы не смог, даже если бы захотел: их слишком много.

– Смотри не наделай глупостей.

Правда состояла в том, что фирма больше не нуждалась в таком человеке, как Родни. Йельские мальчики и остальные адвокаты относились к нему уважительно только потому, что он дружил с Клеем, но все равно в их глазах он был всего лишь юристом-недоучкой. И Родни фирма больше не интересовала. Он хотел сохранить свои доллары, сберечь их. Втайне его возмущало то, как сорит деньгами Клей. Он знал, что за расточительность всегда приходится расплачиваться.

Таким образом, поскольку Иона плавал под парусом, а Полетт все еще пряталась в Лондоне и, судя по всему, возвращаться не собиралась, старая команда распалась. Грустно, но у Клея было слишком много забот, чтобы предаваться ностальгии.

Пэттон Френч назначил заседание управляющего комитета. На то, чтобы собрать всех, понадобился целый месяц. Клей недоумевал, почему нельзя провести совещание по телефону, обменяться факсами, электронными сообщениями, но Френч сказал, что им необходимо провести день впятером в одном помещении. А поскольку дело зарегистрировано в Билокси, то и встретиться следует именно там.