– Двадцать тысяч, – ответил Клей, лишь немного преувеличив. Сказать по правде, он и сам точно не знал, сколько дел лежало у него в конторе. Но кто из «массовиков» осудил бы его за небольшое преувеличение?

– А я не стал регистрировать своих, – заметил Карлос. – Чертовски трудно будет доказать, что осложнения вызваны именно максатилом.

Картер слышал это уже не раз и больше слушать не желал. Почти четыре месяца он ждал, чтобы в деле о максатиле появилось еще хотя бы одно громкое имя.

– Мне все это по-прежнему не нравится, – сказал Френч. – Вчера в Далласе я разговаривал со Скотти Гейнсом. У него две тысячи исков, и он тоже не знает, что с ними делать.

– Доказать, что заболевания вызваны препаратом, очень сложно, – согласился Дидье, обращаясь к Клею едва ли не менторским тоном. – Мне это дело тоже не по душе.

– Суть в том, что болезни, о которых идет речь, могут быть следствием множества других факторов, – подхватил Карлос. – Четыре моих эксперта занимаются максатилом. Они утверждают, что если у женщины, принимавшей препарат, обнаруживается рак груди, то невозможно сказать наверняка вызван ли он употреблением лекарства.

– Что-нибудь слышно от «Гофмана»? – спросил Френч.

Клей, которому тут же захотелось прыгнуть за борт, влил в себя солидный глоток крепкого напитка и попытался сделать вид, будто держит корпорацию на мушке.

– Ничего, – ответил он. – Но все еще только начинается. Мы ждем выстрела Мунихэма.

– Я вчера с ним разговаривал, – признался Солсбери.

При всех своих сомнениях они, конечно же, пристально отслеживали ход событий. Клей приобрел уже достаточный опыт, чтобы понимать, что самым жутким для «массовика» кошмаром было упустить крупное дело. А дилофт научил его тому, что наибольшее, ни с чем не сравнимое удовольствие для человека его нынешней профессии – неожиданно для других начать наступление и наблюдать, как суетятся те, кто проспал.

Чему научит его максатил, Клей пока не ведал. Эти ребята лишь слегка выдвигали свои дозоры, наблюдали и ждали донесений с передовой. Но поскольку адвокаты «Гофмана» с самого начала были непоколебимо настроены на судебный процесс, Клею нечего было сообщить.

– Я хорошо знаком с Мунихэмом, – продолжал Солсбери. – Когда-то мы вместе вели кое-какие дела.

– Он болтун, – произнес Френч так, словно судейский адвокат должен быть молчуном, а любой краснобай является позором профессии.

– Болтун, – согласился Солсбери, – но очень умелый. Этот старик не проигрывал уже двадцать лет.

– Двадцать один, – уточнил Клей. – По крайней мере так он сам мне сказал.

– Не важно, – продолжил Солсбери, отметая несущественное замечание, поскольку имел сообщить нечто важное. – Вы правы, Клей, как бы то ни было, все сейчас пристально наблюдают за Мунихэмом. В том числе и «Гофман». Суд начнется в сентябре. Корпорация утверждает, что ждет не дождется открытого процесса. Если Мунихэму удастся свить веревочку и привязать ею максатил к известным осложнениям, то появится реальный шанс, что корпорация приступит к выработке общенационального плана компенсаций. Но если жюри примет сторону «Гофмана», компания вообще никому не заплатит ни цента. И тогда – война!

– Это Мунихэм так считает? – поинтересовался Френч.

– Да.

– Он болтун, – повторил Френч.

– Нет, я тоже это слышал, – подхватил Карлос. – У меня есть надежный источник, так он говорит точно то же, что Уэс.

– Никогда не слышал, чтобы ответчик настаивал на суде, – заметил Френч.

– "Гофман" – крепкий орешек, – возразил Дидье. – Пятнадцать лет назад я вел с ними тяжбу. Если ответственность производителя будет доказана, они расплатятся по справедливости. Но если нет, они вас в бараний рог согнут.

Клею снова захотелось смыться в буквальном смысле слова. К счастью, о максатиле временно забыли, потому что на нижней палубе появились две кубинки в весьма скудных купальных костюмах.

– Параюристочки, ты ж понимаешь! – воскликнул Френч, стараясь найти более удобную позицию для обзора.

– Которая из них твоя? – спросил Солсбери, перегибаясь через перила.

– Выбирайте любую, парни, – ответил Карлос. – Они профессионалки. Я привез их в качестве подарка. Пустим по кругу.

На этом пустобрехи с верхней палубы замолкли.

Шторм налетел перед самым рассветом, нарушив царившую на яхте тишину. Френч, лежавший рядом с обнаженной «параюристкой» и жестоко страдавший от похмелья, поднял с постели капитана и приказал идти к берегу. Завтрак перенесли на более поздний час, ни у кого не было аппетита. Ужин опять вылился в четырехчасовой марафон с обычными воспоминаниями о битвах в суде, сальными шутками и неизбежными ссорами, то и дело вспыхивавшими под воздействием больших доз алкоголя. Клей и Ридли удалились рано и замкнули дверь на две щеколды.