Ничего этого, само собой, не было.

Отхохотавшись, Достаевский сказал:

– Ну, мужики! Давно я такой балды не ловил! Спасибо! Берите, все ваше – заработали!

И сей крутой пахан вперся в свою навороченную тачку, дал по газам, притопил с торчка и уканал с понтом вдаль.

– Семь тысяч стало, – сказал Змей.

– Без тебя считать умею! – огрызнулся Парфен, чем-то недовольный.

Да и в лице Писателя выразилось сомнение.

Через минуту они остановили машину попроще и велели гнать на свалку, пообещав хорошо заплатить.

Ехали некоторое время молча.

– Вот что, ребята, – сказал вдруг Писатель. – Вы ничего не поняли?

Змей и Парфен не отозвались. Они поняли – и, кажется, именно то, что хотел сказать Писатель. Но они надеялись, что, может быть, он скажет другое.

Но нет, он сказал именно то самое.

– В меня стреляли и чуть не попали, – сказал Писатель. – Я чуть не погиб.

– Стреляли во всех, – сказал Парфен.

– Но чуть не убили – меня! Далее. Парфен, ты чуть не убил Змея. Будешь отрицать?

– Я случайно. Я просто рукой взмахнул, а в ней эта железка оказалась…

– Это неважно. Мог убить?

– Мог.

– Далее. Только что Змея чуть не задавило машиной на наших глазах. Так или нет?

– Так, – сказал Змей и потер коленки.

– Что же получается? – спросил Писатель.

– Что? – почти одновременно откликнулись Парфен и Змей, опять-таки прекрасно понимая, что именно получается, но опять-таки надеясь, что Писатель другое имеет в виду. Однако он имел в виду это самое.

– Получается, – сказал Писатель, – что не успели мы эти деньги найти, а они уже нам вредят!

– А я вам говорил, я говорил! – вставил Змей.

– Мы все трое чуть не погибли из-за этих денег. В один день. В течение нескольких часов. Я в такие случайности не верю. Это не случайности. А тут еще четыре тысячи свалилось. Дьявольщина это, братцы. Вот что, – обратился он к шоферу, молодому мужчине лет тридцати, весьма угрюмому на вид, – поверните, пожалуйста, назад. За те же деньги.

Тот резко и с видимой досадой остановился, но перечить не стал, выждал момент, развернулся, и они поехали назад.

– Допустим, ты прав, – не выдержал через несколько минут Парфен. – Но, в таком случае, тем более нам следует найти эти деньги. Они попадут случайным людям и наделают беды. Надо это предотвратить! Послушай, приятель, – тронул он шофера за плечо. – Мы тут передумали, давай обратно крутанемся.

Визг тормозов был ему ответом. Машина остановилась.

– Может, сначала решим, куда ехать? – неприязненно спросил шофер.

– Если не нравится, найдем другую машину. Мы ведь платим, не так ли? – спокойно ответствовал Парфен.

Змей слегка съежился. Для его деликатной души всегда было загадкой, как это люди не боятся свою вспыхнувшую к кому-то неприязнь открыто обнаруживать, но еще больше он уважал тех, кто умеет не обращать на эту неприязнь внимания, а гнуть свою линию. Он хотел бы таким быть.

Шофер, что-то тихо шепча себе под нос, стал выворачивать руль.

Они опять поехали по направлению к свалке.

А Змея так и подзуживало возникшее желание показать, что и он умеет быть властным и строгим и подчинять своей воле других. Но – не придумывалась причина.

И вдруг – придумалась.

– Я там был один раз, на свалке этой, – сказал он. – Там свои люди, у них свои участки. Нас сразу заметят. Налетят, изобьют. А то и убьют. Жизнь дороже денег! Вот что, любезный, – потянулся он вперед и потыкал пальцем шофера в спину. – Давай-ка крути назад. Решено окончательно, понял?

Затормозив так, что друзей резко бросило вперед, шофер обернулся к ним и закричал почти в истерике:

– Вылазьте из машины на хрен, е. в. м., к. е., с. м. т. п.!

– Мы платим! – закричал Змей (от испуга закричал).

– Да не нужны мне ваши деньги! Ты мне скажи, куда ехать, я тебя хоть на Северный полюс отвезу! Но ты мне нормально скажи! Ты мне скажи – и поехали! А они как эти, е. в. м., ц. р., п.!

– Какая вам разница, куда ехать? – холодно осведомился Парфен.

– А такая! Ехать так ехать, а не ехать так не ехать! Вылазьте, говорю, а то сейчас перехерачу вас тут всех! – И нервный шофер показал им какую-то палку с загогулиной (этой палкой руль блокируют, чтоб не угнали, узнал автомобилевладелец Парфен).