–  А мы будем брать пленных?

–  По обстоятельствам. Не думаю, что вы сможете выстрелить в безоружного человека, ротмистр, будь он хоть трижды врагом. Но сосредотачиваться на необходимости сохранить жизнь противнику я бы не стал.

–  Разумеется.

Засыпал я долго - молился о том, чтобы Бог простил меня. Страшно быть убитым и страшно убивать. Может быть, кто-то может к этому привыкнуть - а я и привыкать не хочу. Раненая рука болела все меньше. Повязку я сменил, рана почти зажила. Как-то на удивление быстро - словно организм подключил для выздоровления все свои ресурсы. Говорят, на войне люди почти не болеют. Надеялся не подвести товарищей и я.

Земля на берегу Волги была мягкой - наверное, много ила принесла сюда река во время разливов… Однако с каждым часом руки все больше уставали, на ладонях появились мозоли от лопаты, глаза забивались песком. Раненая рука ныла. Товарищи гнали меня из окопов прочь - и я пошел помогать Старостину устанавливать мины. Тоже работа не из легких и к тому же нервная, но, по крайней мере, я научился чему-то новому. Пригодится ли?

Китайцы-инспекторы, которых с утра приехало человек десять, тщательно проверили место будущей схватки: не приготовлены ли здесь укрепления из железобетона, не взрыхлена ли экскаватором почва под окопы, не спрятана ли в кустах установка реактивного огня, нам не положенная? Осмотрев местность, они убрались за проволочное заграждение и линию оцепления. Проволока под током - чтобы на полигон не забрели животные или любопытные. А каждый из участников боя, сбежавший за ограждение, считается условно погибшим. Поэтому за проволокой для нас земли нет. Убежать - все равно что сдаться. Бросить товарищей - предательство.

Еще до приезда китайцев нас покинули все штабные офицеры и прочие военные. Сняли палатки, но душ и туалет оставили - наверное, регламент боя не настаивал на демонтаже подобных сооружений.

Заняли места на далеких вышках за Волгой и в степи наблюдатели, там же обосновались журналисты с отличной оптикой, представители штабов - а мы принялись копать. Иногда по очереди ходили на реку - полежать минут пять в теплой воде, обмыть грязь и пот, смочить волосы. Ничего героического в окапывании не было, эта работа помогала настроиться на нужный лад: мы делаем то, что нужно стране. Без сомнений и колебаний, не торопясь, надежно и слаженно.

Мое отделение вырыло несколько траншей перед домами и между дворами. Хотя стрелять можно из окон, деревянный дом - защита плохая, легко превращается в ловушку. Кирпичный сарай с тонкими стенами - тоже укрытие так себе. Земля укроет лучше. Окоп надежнее каменного дома.

Отделению полковника Сысоева приходилось тяжелее - работали на солнцепеке, а копать нужно было больше. Впрочем, земля им досталась мягче, чем в деревушке - с песком, не утоптанная.

–  Домов людям жаль, наверное, - вздохнул Иванов, когда мы вкатили пушку в деревянный сарай, предварительно расшив доски стены, обращенной к Волге. Теперь их можно было снять за минуту.

–  Сожгут все и порушат.

–  Компенсацию населению заплатили, - предположил Батыр.
– Даже хорошо - можно переехать жить в город. Деревня здесь так себе, небогатая.

–  Огородов не слишком много, - заметил Пальцев.
– Наверное, рыбаки жили?

–  Некоторые дома брошены давно, - добавил Чекунов.
– Изжила себя деревня. В город все подались?

И правда, отчего жителям деревушки не сиделось на месте? Наверное, все же частный рыболовецкий промысел захирел, земли вокруг лежали незавидные - вот и уехали люди на поиски новой, счастливой жизни. Не так часто в России встретишь опустевшую деревню…

К двум часам дня основные траншеи были вырыты. Решили устроить получасовой перерыв. Я побрел к Сысоеву - посмотреть, как движутся дела там.

Полковник и его люди обустраивались основательно. Разветвленные траншеи позволяли без труда укрыться всем. Окопы, ложные окопы, позиции для гранатометчиков… Люди полковника успели пару раз сходить в деревню, разобрать ветхую избушку и сарай, соорудить перекрытую щель - от минометного огня. Боеприпасы тоже частично перенесли.

–  Справимся до шести вечера?
– поинтересовался я.

–  Должны справиться, - солидно кивнул полковник.
– Надо еще избушку какую поплоше по бревнам раскатать - блиндаж устроить. И еще одну перекрытую щель. Зарываться так зарываться. Копать тут

–  просто праздник. Песок податливый. Ваши люди помогут?

–  Как без этого? Конечно, поможем.

–  Еще бы одну траншею, между позициями.

–  Это уже из области фантастики. Работы на пару дней. По сухому руслу добраться можно - ползком.

–  Да… Нам бы ночь простоять да день продержаться, - усмехнулся Сысоев.
– Под вражеским обстрелом были, ротмистр?

–  Нет, в боестолкновениях участвовать не доводилось. Под огонь попадал только на учениях.

–  А я в свое время с китайцами по-настоящему воевал. В пограничных стычках, когда они через Амур перебраться хотели.

–  На Даманском?

–  Неподалеку.

–  Да, врезали им тогда… Установку бы реактивного огня сюда.

–  Хватит и пушки, - уверенно заявил Сысоев.
– Пусть ваш Иванов потренируется. Наведет вхолостую, а то и стрельнет разок. Авось снарядов хватит. Сколько у нас снарядов?