–  Три десятка.

–  Вполне достаточно. Не успеете вы весь боезапас расстрелять. Или сразу подобьете танк, или он вашу пушку в клочья разнесет. Вместе с расчетом.

–  Хорошо, полковник. Я отдам приказ разобрать избу, какую похуже. Может, и у себя что-то наподобие долговременной заглубленной огневой точки устроить?

–  Смотрите сами. На месте виднее.

Пулеметы работали четко. С позиций полковника простреливался весь полигон, а мы не могли достать только один участок за холмом. Туда я и предложил пальнуть из пушки Федору Иванову. Казаки поспешно сняли доски с передней стенки сарая.

Пожилой рабочий открыл ящик со снарядами и изменился в лице.

–  Дела… - прошептал он.

–  Что такое?

–  Не тот ящик. В нем кумулятивные снаряды.

–  Ну и что? Осколочные - в другом. Да можно и кумулятивным выстрелить - хотя, как я понимаю, взрыв зафиксировать будет трудно?

Иванов посмотрел на меня мрачно.

–  Ты не видишь, командир? У этих снарядов нет взрывателей.

Я представлял, как должен выглядеть артиллерийский снаряд, лишь в общих чертах, поэтому подвоха сразу не заметил. Теперь форма снаряда и правда показалась мне незаконченной. А в ящике наличествовала полость.

–  Может быть, они лежат в другом?

Иванов открыл поочередно все ящики. Взрывателей не оказалось ни в одном.

–  Нас подставили, - сказал Пальцев, выглядывая из-за плеча рабочего.

–  Кто?

–  Штабные.

–  Самим надо было все проверять!
– рявкнул Чекунов.

Артиллерист покачал головой.

–  Взрыватели были. Я смотрел.

–  Когда?

–  До того как уехал последний грузовик. Когда мы осматривали оружие и отбирали снаряды. И потом, когда открывал один из ящиков. Думал, что сразу нужно отстрелять орудие. Но команды не поступило - и я пошел копать.

–  То есть взрыватели исчезли уже после десяти утра?

–  После.

Мы воззрились друг на друга. Кто украл взрыватели? Врагов здесь быть не могло - через оцепление и мышь не проскочит… Значит, взяли свои. Но это безумие! Или на полигоне все же прячется одинокий диверсант? Может, это предусматривают условия игры? И мы просто не в курсе?

Я достал мобильный телефон и набрал полковника. Тот ответил не сразу - видно, копал и не слышал сигнала.

–  Чрезвычайное происшествие. Пропали все взрыватели к снарядам.

–  Потерялись?

–  Предположительно, украдены. Надо срочно обсудить.

–  Что тут обсуждать, ротмистр?
– зарычал Сысоев.
– Взрыватели не вернешь…

–  Скорее всего, это сделал кто-то из бойцов. А если так - он враг. И от него постоянно можно ожидать удара в спину.

–  Сейчас подойду.

–  Не ходите один, полковник.

–  Хорошо, возьму с собой Семикопытова.

Я тем временем подозвал Джальчинова и Старостина, которые упорно рыли траншею между двумя низенькими избами.

Отделение полковника продолжало рыть оборонительные траншеи, а мы уселись в одной из покинутых избушек: все мои люди и Сысоев с Семикопытовым. Жаркий ветер врывался через разбитое оконце, темные доски потолка нависали над головой. В помещении было немного прохладнее, чем под палящим солнцем. Но быстро становилось душно - восемь мужчин, работавших до этого несколько часов не покладая рук, дышали тяжело и жадно.

–  Значит, вы, ротмистр, полагаете, что кто-то взял взрыватели со злым умыслом?
– уточнил полковник - не для меня, с ним мы тему уже обсуждали, для всех.

–  Именно так.

–  И это - боец вашего отделения?

–  Не факт. Бойцы вашего отделения наведывались в деревню не раз: за досками, бревнами, боеприпасами, набрать воды в колодце.

–  Верно, хотя им труднее было бы хозяйничать на оружейном складе. Времени здесь они проводили гораздо меньше. Почему же вы не выставили охрану около пушки?

Я усмехнулся.

–  А вы, полковник, охраняете свои пулеметы?

Сысоев не стал пререкаться. Сейчас, когда нужно копать траншеи, не до осторожности. Да и кто мог подумать, что на наши позиции наведается диверсант?

–  Возможно, на полигоне присутствует кто-то еще?
– спросил Сысоев.
– Вы высказывали и такую мысль, ротмистр?

–  Такой вариант исключить нельзя - площадь большая, укрыться есть где. Но, если следовать принципу Оккама, проще предположить, что в похищении взрывателей замешан кто-то из своих.

Поручик Старостин не выдержал первым, поднял руку, как в школе, и без паузы заявил:

–  Господа, но ведь все мы в одной лодке! Снаряд из танкового орудия не станет разбирать, где свои, а где чужие. Да и не верю я в предательство товарищей!