– А как в таких случаях поступает твой отец?

– Выпивает пару мартини с валиумом, запирается на ключ, гасит свет и лежит на своем столе до тех пор, пока не настанет время идти в зал. Нервы у него на пределе, и лучше всего в такие моменты его не трогать. Но все это абсолютно естественно.

– Значит, тебе известно это ощущение?

– Да, и очень хорошо.

– Видно, что я нервничаю?

– Видно, что ты устал, Джейк. Но ты справишься.

– Пошли. – Он взглянул на часы.

На улице к ним тут же подступили репортеры.

– Никаких комментариев, – пытался отвязаться от них Джейк, медленным шагом переходя улицу. Вопросы, однако, не смолкали.

– Это правда, что вы собираетесь заявить о нарушениях закона в ходе процесса?

– Пока процесс не начался, у меня нет на то никаких оснований.

– Это правда, что вам угрожал Ку-клукс-клан?

– Без комментариев.

– Это правда, что вы отослали свою семью из города до конца процесса?

Поколебавшись и бросив быстрый взгляд на репортера, Джейк ответил:

– Без комментариев.

– Что вы можете сказать о войсках национальной гвардии?

– Я горжусь ими.

– Как по-вашему, есть ли у мистера Хейли возможность того, что в округе Форд его дело будет рассматриваться справедливым и беспристрастным судом?

Не удержавшись, Джейк покачал головой и тут же добавил:

– Без комментариев.

Полицейский, стоявший на той самой лестничной площадке, где, залитые кровью, когда-то лежали два тела, сделал шаг вперед, наставив на Эллен свой указательный палец:

– Кто она, Джейк?

– Не бойся ее, она со мной.

Они быстро поднялись по черной лестнице. Карл Ли в одиночестве сидел за столом защиты спиной к залу. Джин Гиллеспи пересчитывала прибывающих кандидатов в присяжные, полицейские рыскали по залу в поисках чего-либо подозрительного. Джейк тепло поздоровался со своим клиентом, специально встав при этом так, чтобы его рукопожатие и широкая улыбка были видны всему залу. Эллен в это время доставала из портфелей папки и аккуратно раскладывала их на столе.

Прошептав своему клиенту что-то на ухо, Джейк незаметным взглядом окинул зал. Да, глаза присутствовавших были прикованы именно к нему. В самом первом ряду сидело семейство Хейли. Джейк улыбнулся им, а Лестеру кивнул. Тони и мальчики были одеты в свои лучшие воскресные костюмчики и сидели между Гвен и Лестером, похожие на маленькие аккуратные статуи.

По ту сторону прохода кресла были заняты кандидатами, из которых будет сформировано жюри присяжных, и все они сейчас внимательно всматривались в адвоката мистера Хейли. Джейк решил, что неплохо было бы дать им возможность получше рассмотреть семью – он вышел из-за барьера, подошел, легонько похлопал по плечу Гвен, обменялся рукопожатием с Лестером, поздоровался с каждым из мальчиков и, наконец, обнял Тони – маленькую дочку Карла Ли Хейли, ту, что была изнасилована двумя подонками, которые получили за это по справедливости. Будущие присяжные неотступно следили за этой сценой, с особым интересом приглядываясь к маленькой девочке.

– Вуз ждет нас в кабинете, – прошептал над ухом Джейка Масгроув, когда тот вернулся к своему столу.

Пройдя вместе с Эллен в кабинет судьи, Джейк увидел там болтающих между собой Марабу, Бакли и судебного репортера, женщину. Джейк представил своего клерка его чести, Бакли и Масгроуву, а также Норме Гэлло – репортерше. Он пояснил, что мисс Эллен Рорк является студенткой третьего курса юридической школы колледжа «Оле Мисс» и в данный момент проходит под его руководством практику, в связи с чем он, Джейк, намерен просить судью разрешать ей сидеть рядом со столом защиты и присутствовать на кабинетных совещаниях. Бакли возразить было нечего. Нуз объяснил, что это считалось обычным делом. С Эллен все решилось просто.

– Какие-нибудь предсудебные вопросы, джентльмены?

– Никаких, – последовал ответ окружного прокурора.

– Да, несколько, – произнес Джейк, раскрывая папку. – Я хочу, чтобы это было внесено в протокол.

Норма Гэлло приготовилась писать.

– Прежде всего я возобновляю свое требование о переносе места суда...

– Мы протестуем, – перебил его Бакли.

– Заткнитесь, губернатор! – не сдержавшись, заорал на него Джейк. – Я еще не закончил, и не смейте меня перебивать!

Такая потеря самоконтроля поразила не только Бакли – удивились все. Не стоило ему вчера пить столько «Маргариты», подумала Эллен.

– Приношу вам свои извинения, мистер Брайгенс, – спокойным голосом сказал Бакли. – Пожалуйста, не зовите меня больше губернатором.

– Позвольте мне, – вступил Нуз. – Предстоящий суд будет долгим и тяжким испытанием. Мне нетрудно понять то напряжение, в котором вы оба сейчас находитесь. Вы, мистер Бакли, и вы, мистер Брайгенс, являетесь высококлассными профессионалами, и я благодарен судьбе, давшей мне возможность в этом сложном деле работать вместе с вами. К сожалению, не приходится сомневаться в том, что теплых чувств по отношению друг к другу вы не испытываете. В этом нет, конечно, ничего необычного, и я не стану просить вас крепко жать руки и стать друзьями. Но я вынужден буду настаивать на том, чтобы вы, находясь в зале или в моем кабинете, воздерживались бы от стычек между собой, а голос бы повышали только в случае самой крайней нужды. Обращаться друг к другу вы будете так: «мистер Брайгенс», «мистер Бакли» и «мистер Масгроув». Всем ли вам понятно, что я сейчас сказал?