– Шериф, сколько у вас свидетелей по делу Хейли? – спросил Бакли несколько нервным голосом.

Оззи прекратил рыться в бумагах и сказал:

– Ну, м-м... я один. При необходимости можно будет найти и второго.

– Хорошо-хорошо, – отозвался на это Бакли. – Расскажите нам о деле.

Оззи, усевшись на стул, откинулся на спинку, положил ногу на ногу и бросил:

– Оставь, Руфус, о нем всем известно. Телевидение говорит о нем целую неделю.

– Напомни нам только факты.

– Только факты? Ну что ж. Ровно неделю назад Карл Ли Хейли, мужчина, чернокожий, тридцати семи лет, стрелял и убил Билли Рэя Кобба и Пита Уилларда, а также ранил моего заместителя Де Уэйна Луни, который в настоящее время находится в госпитале с ампутированной правой ногой. Стрельба велась из автоматической винтовки «М-16», приобретенной нелегально, которая была обнаружена на месте преступления; отпечатки пальцев на ней идентичны отпечаткам пальцев Карла Ли Хейли. У меня с собой аффидевит, подписанный мистером Луни, в котором он утверждает, что человеком, открывшим стрельбу, является Карл Ли Хейли. На месте преступления находился очевидец, некто Мерфи, калека, который подметает полы в здании суда. Он очень сильно заикается. Если вы будете настаивать, я могу привести его сюда.

– Вопросы? – перебил его Бакли.

Прокурор нервно поглядывал на членов жюри, которые так же неспокойно смотрели на шерифа. Кроуэлл стоял спиной к присутствующим, глядя в окно.

– Вопросы? – повторил Бакли.

– У меня вопрос, – неторопливо начал Кроуэлл, поворачиваясь и упираясь взглядом сначала в окружного прокурора, а затем в шерифа. – Те два парня, которых он пристрелил, они ведь изнасиловали его дочку, разве не так, шериф?

– Мы абсолютно уверены, что так и было, – ответил Оззи.

– Еще бы, ведь один из них признался, а?

– Да.

Кроуэлл медленным шагом с независимым видом направился от окна к столу и замер у его конца, глядя на шерифа сверху вниз.

– У вас есть дети, шериф?

– Да.

– У вас маленькая дочка?

– Да.

– Предположим, ее изнасиловали и у вас есть возможность посчитаться с тем, кто это сделал. Как бы вы поступили?

Оззи замялся и с тревогой посмотрел на Бакли, чья шея стала багровой от напряжения.

– Я не обязан отвечать на подобный вопрос, – выдавил Оззи.

– Неужели? Но ведь вы пришли сюда, чтобы дать показания большому жюри, разве нет? Вы же свидетель, так? Отвечайте на вопрос.

– Не знаю, как бы я поступил.

– Бросьте, шериф! Дайте нам честный ответ. Скажите правду. Что бы вы сделали?

Оззи чувствовал, что его сбили с толку – этот незнакомец заставил его смутиться, разозлил. Он бы с радостью сказал правду, объяснил бы в деталях, как бы он кастрировал, изувечил и убил того извращенца, который посмел бы коснуться его девочки. Но он не мог этого сделать. А вдруг большое жюри согласится с ним и откажется предъявить обвинение Карлу Ли? Оззи не хотелось, чтобы Хейли осудили, но он знал: без предъявления обвинения просто нельзя. Он жалобно посмотрел на Бакли, который уже уселся и теперь потел от напряжения.

Кроуэлл не сводил с шерифа уничтожающего взгляда, в котором, однако, без труда можно было заметить воодушевление и энтузиазм, точь-в-точь как у адвоката, уличившего свидетеля в явной лжи.

– Ну же, шериф, – поощрял он Оззи, – мы слушаем. Скажите нам правду. Что бы вы сделали с этим насильником? Ну?

Бакли был почти в панике. Самое громкое дело его блистательной карьеры готово было вот-вот лопнуть, и даже не в суде, а на заседании большого жюри, при первом же слушании – и это благодаря какому-то безработному водителю! Прокурор поднялся, с огромным трудом заставив себя выговорить:

– Свидетель не обязан отвечать на этот вопрос.

Развернувшись, Кроуэлл обрушился на Бакли:

– Сядьте и замолчите! Мы не подчиняемся вашим приказам. Мы и вас при желании найдем, в чем обвинить, разве нет?

Бакли сел на свое место и пустым взором уставился на Оззи. Значит, Кроуэлл у них заводила. Уж слишком он ловок, чтобы заседать в большом жюри. Наверняка ему заплатили. Больно много знает. Да, большое жюри действительно может предъявить обвинение кому угодно.

Кроуэлл вновь подошел к окну. Присяжные следили за ним взглядами.

– Вы абсолютно уверены в том, что это сделал он, Оззи? – спросил Лемуан Фреди, дальний родственник Гвен Хейли.

– Да, мы уверены в этом, – медленно ответил Оззи, не сводя глаз с Кроуэлла.

– И в чем же ты хочешь, чтобы мы его обвинили? – задал Фреди новый вопрос, и шериф услышал в его голосе неприкрытое восхищение.

– Первый и второй пункт – убийство, по третьему пункту нападение на офицера полиции.

– И чем это ему грозит? – подал голос Берни Флэггс, еще один чернокожий.

– За умышленное убийство полагается смертная казнь в газовой камере. Нападение на офицера – пожизненное заключение без амнистии.

– Ты именно этого и добиваешься, Оззи? – поинтересовался Флэггс.

– Да, Берни. Я считаю, что большое жюри должно предъявить мистеру Хейли такое обвинение. Я на самом деле так думаю.

– Еще вопросы? – вмешался Бакли.

– Не стоит так спешить, – раздался от окна голос Кроуэлла. – Мне кажется, что вы, мистер Бакли, пытаетесь пропихнуть это дело во что бы то ни стало, и мне остается только сожалеть об этом. Я хотел бы остановиться, уточнить детали. Садитесь, сэр, если в вас будет нужда, мы обязательно обратимся к вам.