– Это предел, Митч, это просто конец всему. – Она едва удерживалась от слез.

Улыбнувшись, он посмотрел по сторонам.

– Есть третий вариант. Мы выйдем сейчас с тобой через эту дверь, купим два билета до Сан-Диего, переберемся через границу и будем питаться черепахами до конца дней своих.

– Пошли.

– Но за нами, скорее всего, последуют. С моим-то везением в Тихуане нас будет ждать Оливер Ламберт со взводом своих головорезов. Не выйдет. Ты только подумай об этом.

– А Ламар?

– Не знаю. Он работает уже шесть или семь лет и, по-видимому, знает. Эйвери – тот вообще компаньон, а значит, не последнее среди них всех лицо.

– И Кэй?

– Кто знает? Получается так, что вряд ли кто из жен знает. Я размышлял обо всем этом четыре дня, Эбби, прикрытие у них превосходное. Фирма выглядит так, как и должна выглядеть. Они надуют кого угодно. То есть я хочу сказать, как я, ты или любой другой человек, претендент на место, может хотя бы даже представить себе возможность такого? Это верх совершенства. С одним исключением – теперь об этом знает ФБР.

– И теперь ФБР хочет, чтобы ты за них делал их грязную работу. Почему они остановились на тебе, Митч? В фирме сорок юристов.

– Именно потому, что я ничего не знаю. Я – подсадная утка. ФБР не знает, когда происходит посвящение сотрудника в секреты их кухни, поэтому они не могут попытаться склонить на свою сторону кого-то еще. В прошлом году новичком оказался я, вот они и расставили свои капканы сразу после того, как я сдал экзамен на адвоката.

И на этот раз Эбби, поджав губы, смогла удержаться от слез. Совершенно пустым взглядом она уставилась на входную дверь.

– И они слышат каждое наше слово, – задумчиво проговорила она.

– Нет. Только телефонные разговоры и то, о чем мы говорим дома или в машине. Но мы спокойно можем беседовать здесь, в большинстве ресторанов, а потом, всегда есть возможность выйти во двор. Конечно, в последнем случае нам нужно держаться подальше от двери, а еще лучше шептаться за гаражом.

– И ты еще пытаешься шутить? Сейчас не время для этого. Я в страхе, я зла и сбита с толку, я схожу с ума и не знаю, что делать. В собственном доме я боюсь слово сказать, боюсь отвечать по телефону, даже когда ошибаются номером. Каждый раз, когда раздается звонок, я подпрыгиваю. А теперь еще и это.

– Тебе нужен еще бокал вина. – Мне нужно десять бокалов. Митч схватил ее за кисть руки, сжал.

– Подожди. Я вижу знакомое лицо. Не смотри по сторонам.

Она задержала дыхание.

– Где?

– У конца стойки. Улыбайся и гляди на меня. На высоком стуле у стойки, с интересом следя за экраном телевизора, сидел загорелый блондин в бело-голубом свитере, какие носят горнолыжники. Видно, прямо со склона. Где он оставил свои лыжи? Этот загар, эти светлые усы Митч уже видел где-то в Вашингтоне. Он не сводил с мужчины глаз. Голубоватый свет телеэкрана падал на его лицо. Митч прятался в темноте. Блондин поднял бутылку пива, как бы раздумывая, сделать ли глоток, и – вот! – бросил быстрый взгляд в угол, где, прижавшись друг к другу, сидели Митч и Эбби.

– Ты уверен? – спросила она, стиснув зубы.

– Да. Он был в Вашингтоне, только не припомню где. В общем, я видел его там дважды.

– Он один из них?

– Откуда мне знать?

– Давай уйдем отсюда.

Митч положил на стол бумажку в двадцать долларов, и они направились к выходу.

Сидя за рулем ее “пежо”, он пересек стоянку, расплатился со служителем и погнал машину в центр города. После пяти минут, прошедших в полном молчании, она подалась к нему и прошептала в ухо:

– Мы можем разговаривать?

Он отрицательно покачал головой.

– Ну, как здесь было с погодой?

Эбби подняла голову, посмотрела в окно.

– Холодно. К вечеру обещали слабый снег.

– В Вашингтоне всю неделю было ниже нуля. Эбби в изумлении подняла брови.

– Со снегом? – У нее даже глаза расширились, видимо, слова Митча ее поразили.

– Нет. Просто чертовски холодно.

– Какое совпадение! И здесь холод, и там. Митч беззвучно хихикнул. Какое-то время они ехали в молчании.

– Как ты думаешь, кто выиграет кубок? – спросил он жену.

– Юйлерс”?

– Ты так думаешь? По-моему, “Редскинз”. В Вашингтоне только об этом и говорят.

– Боже, да там, видимо, только и знают, что развлекаться.

Опять тишина. Эбби поднесла ко рту тыльную сторону ладони и попыталась соредоточиться на задних огнях идущей впереди машины. В данный момент, полностью дезориентированная, она бы все-таки попытала счастья в Тихуане. Ее муж, третьим закончивший курс (в Гарварде!), перед кем Уолл-стрит расстилала красный ковер, кто мог устроиться где угодно, в любой фирме, ее муж связался с мафией! И если к поясу этих людей уже были приторочены скальпы пятерых юристов, они не будут колебаться, когда речь зайдет о том, чтобы присоединить к имеющимся и шестой. Ее мужа!