В голове Эбби пролетали обрывки разговоров с Кэй Куин. Фирма приветствует рождение детей. Фирма разрешает женам работать, правда, не все время. Фирма не принимает никого с деньгами родителей. Фирма требует преданности. У фирмы самый низкий в стране показатель текучести кадров. Неудивительно.

Митч наблюдал за ней. Через двадцать минут после того, как “пежо” покинул аэропорт, Митч уже ставил его в гараж, рядом с “БМВ”. Держась за руки, они прошли по бетонной дорожке до заборчика.

– Этого не может быть, Митч.

– Да, но это так. От этого никуда не денешься.

– Что нам делать?

– Не знаю, детка. Но делать что-то нам нужно быстро, и мы не можем ошибаться.

– Мне страшно.

– Я сам в ужасе.

Тарранс не заставил себя долго ждать. Прошла всего неделя с того дня, как у Мемориала он махнул Митчу на прощание рукой.

Быстрым от холода шагом Митч приближался к зданию федеральных служб в северной части Мэйн-стрит, в восьми кварталах от фирмы Бендини. Некоторое время Тарранс следовал за ним, а потом быстро юркнул в маленькую кофейню, расположенную почти напротив, с окнами, выходящими на улицу, или, как ее еще называли, Аллею. Автомобильное движение здесь было запрещено. Поверх асфальта уложена плитка, а проезжая часть уже давно перестала быть таковой, превратившись в бульвар. Однако деревьев на нем было мало: одинокие и случайные, они тянули свои уродливые ветви к окнам зданий. По бульвару из конца в конец слонялись нищие и городские бродяги, выпрашивая у прохожих деньги или еду.

Тарранс уселся у окна и заказал себе кофе и шоколадное пирожное. В окно он видел, как Митч, поднявшись по ступенькам, исчез внутри здания. Посмотрел на часы – было ровно десять утра. Если верить вывешенному в вестибюле здания списку назначенных на рассмотрение сегодня дел, Макдир сейчас присутствовал на слушании в Налоговом суде. Чиновник уведомил Тарранса, что слушание это очень короткое. Он сидел и ждал.

Коротких слушаний в суде не бывает. Через час Тарранс все так же сидел у окна и разглядывал через стекло спешащих куда-то людей. Он допивал уже третью чашку кофе. Но вот он внезапно поднялся, положил на стол два доллара, направился к выходу и замер там у двери. Увидев на противоположной стороне Митча, кинулся к нему. При виде Тарранса Митч на мгновение замедлил шаг.

– Привет, Митч. Ты не против, если я пройдусь с тобой рядом?

– Нет, я против, Тарранс. Тебе не кажется это опасным?

Оба ускорили шаг, избегая смотреть друг на Друга.

– Видишь вон там магазинчик? – спросил Тарранс, указывая куда-то вправо. – Хочу купить себе пару обуви.

Они вошли в принадлежащий корейцу магазин. Тарранс прошел в самый дальний угол тесного помещения и остановился между двумя полками, забитыми подделкой под кроссовки фирмы “Рибок” по цене четыре доллара девяносто девять центов две пары. Митч проследовал за ним и взял в руки теннисные туфли десятого размера. Продавец, а может, владелец магазина смерил их подозрительным взглядом, но ничего не сказал. Стоя у полок, оба наблюдали за входной дверью.

– Вчера мне позвонил директор, – произнес Тарранс, почти не двигая губами. – Он спрашивал про тебя, Митч. Сказал, что пришло время принимать решение.

– Скажи ему, что я все еще думаю.

– А своим коллегам ты говорил что-нибудь?

– Нет. Я думаю.

– Это хорошо. По-моему, тебе не стоит говорить им.

Он протянул Митчу визитную карточку.

– Держи. На обороте два телефона. Звони по любому из них из автомата. На том конце провода будет автоответчик, и ты просто продиктуешь свое сообщение и скажешь точно, когда и где мы в следующий раз встретимся.

Митч положил карточку в карман. Внезапно Тарранс резко пригнул голову.

– В чем дело? – требовательно спросил Митч.

– Похоже, нас засекли. Только что какая-то темная личность прошла мимо витрины и заглянула внутрь. Слушай, Митч, слушай меня внимательно. Сейчас мы с тобой выйдем на улицу, и в тот момент, когда мы окажемся в дверях, ты отпихнешь меня и заорешь, чтобы я убирался к чертовой матери. Я сделаю вид, что хочу ударить тебя, и ты побежишь в сторону фирмы.

– Ты хочешь, чтобы меня убили, Тарранс.

– Делай, что я говорю. Как только ты вернешься в фирму, ты тут же расскажешь о случившемся компаньонам. Скажешь им, что я загнал тебя в угол и ты почел за благо унести ноги.

Митч толкнул его даже сильнее, чем требовалось, крича:

– Убирайтесь к дьяволу! Оставьте меня в покое!

Изо всех сил он бросился бежать по Юнион-авеню и только у самого здания фирмы перешел на шаг. Зашел в туалет на первом этаже, чтобы перевести дух. Пройдя к зеркалу, Митч смотрел на свое отражение и тяжело дышал.

Эйвери разговаривал по телефону, на панели которого мигали две лампочки. На диванчике устроилась секретарша с блокнотом, готовясь принять на себя лавину команд. Митч посмотрел на нее и произнес:

– Пожалуйста, выйдите. Мне необходимо поговорить с Эйвери наедине.

Она поднялась; Митч проводил ее до выхода и запер дверь.

Эйвери окинул Митча внимательным взглядом и положил трубку.

– В чем дело?

Митч стоял у диванчика, на котором только что сидела секретарша.

– Меня подкараулило ФБР, когда я выходил из Налогового суда.