Уэйлин ходил за нами по пятам, пока мы рассматривали кисти. Когда Борсини уговорил меня купить три штуки самого дорогого сорта, мы заговорили о мольбертах. Уэйлин явно злился, что его игнорируют.

Когда мы выбрали все, что мне требовалось, он сказал:

— Захватите свои краски, Борсини, а я составлю мисс Баррон компанию, пока ей будут заворачивать ее покупки.

Борсини поклонился и сказал:

— Я с нетерпением жду, когда мы снова возобновим наши уроки, signorina Barron.

Как только мы остались одни, Уэйлин спросил:

— Вы получили мое письмо?

— Да, и меня удивляет, что вы попусту тратите время на магазины. Я надеялась, вы будете искать кузена Эндрю. Мама очень не терпится поскорее его увидеть.

— Я нанял человека, чтобы отыскать Джоунза. Я не сыщик. Это работа для профессионалов.

— Поэтому у вас появилась масса свободного времени, и вы решили стать компаньоном Борсини.

— У меня нашелся для него час времени, — ответил он, удивленно пожимая плечами.

— И вам даже в голову не пришло заехать в Гернфильд, — бросила я раздраженно. — Мама очень расстроило ваше письмо. Ей было бы легче, если бы вы приехали сами.

— Значит, вы показали ей письмо? Я не был уверен, что вы захотите волновать ее всякими неприятными подробностями.

— Конечно, я показала ей письмо. Она имеет право знать правду.

— А я еще ни о чем не рассказывал мама. Я ждал ответа на свое письмо перед тем, как навестить вас.

Почему мне это не пришло в голову! Мне надо было ответить на его письмо.

— Значит ли это, что вы не намерены признать Эндрю своим родственником?

— Это будет зависеть от того, что он за человек. Я не хочу ввести в свой дом негодяя в качестве родственника и друга.

— Жаль, что вы не сказали об этом мама.

Она уже готовит для него комнату и поговаривает о покупке верховой лошади. Уэйлин посмотрел на меня в ужасе:

— О Боже!

— Да, да. Она даже говорит, не предоставить ли ему в своем завещании право постоянно жить в Гернфильде. Мне даже хочется, чтобы он оказался явным негодяем, иначе она совсем лишит меня наследства.

Уэйлин весело рассмеялся.

— В таком случае, Зоуи, вы должны переехать к нам в Парэм. Вы будете дома сегодня вечером?

— Да. К мама придут ее приятельницы играть в карты, но я играю только, когда миссис Вейл не приходит. Сегодня вечером она будет. Так, значит, вы заедете?

— Я собирался это сделать. Борсини присоединился к нам, когда продавец принес мои свертки.

— Позвольте, я отнесу это в вашу карету, — предложил Борсини.

— Заканчивайте ваши покупки, Борсини, — сказал Уэйлин. — Я сам провожу мисс Баррон.

Я старалась найти в поведении Уэйлина хотя бы намек на ревность, но не увидела ничего, кроме раздражения. Уэйлин взял мои краски, продавец нес мольберт, и мы направились к карете. Я была счастлива, что Уэйлин приедет к нам вечером, но никак не могла понять, почему он так усердно обхаживает Борсини.

Совсем недавно он насмехался над тем, что Борсини, якобы, получил заказ написать портрет принца-регента. Он с презрением отзывался о таланте художника и ставил под сомнение его графский титул. А теперь он вдруг не только заказал ему портрет своей матери, но и, можно сказать, поселил его в своем доме. К тому же, он сделал это до того, как побывал в студии художника. Единственной причиной могло быть то, что Уэйлин удостоверился б праве Борсини на титул. А так как это было очень мало вероятно, оставалось предположить, что леди Уэйлин очень понравился художник (непонятно почему!). И теперь у нее было два любимца — Бубби и Борсини.

Желая польстить своему глупому самолюбию, я надумала принять лорда Уэйлина в одном углу гостиной, в то время, как в другом приятельницы мама будут играть в вист. Эти ведьмы в последнее время стали ужасно меня донимать тем, что я не замужем. На прошлой неделе, когда я сидела и штопала чулки, миссис Монро (а язык у нее как осиное жало) спросила, уж не чепчик ли я себе шью. Неважно, с какой целью приедет к нам Уэйлин, но я должна дать им понять, что он ездит ко мне с серьезными намерениями.

Я приложила немало усилий, чтобы выбрать подходящее платье. Греческое было отвергнуто, я предпочла золотистое люстриновое, потому что оно бросало мягкий отсвет на щеки и красиво контрастировало с черными волосами. Я взяла томик стихов и села на свое обычное место, в кресло возле лампы, представляя, как залюбуется этой картиной мой Уэйлин, когда войдет в гостиную.

Первым разочарованием, которое меня ожидало, было то, что Стептоу не объявил громогласно о приезде лорда Уэйлина, а подошел ко мне и прошипел на ухо: