— Их светлость ждут вас в кабинете, они хотят поговорить с вами.

— Прошу вас, проводите их светлость в гостиную, Стептоу, — сказала я как можно громче, чтобы меня услышали дамы за карточным столом, но в этот момент миссис Монро громко заспорила, как аукционист на торгах, чья очередь сдавать, и они меня не услышали.

— Милорд хочет поговорить с вами не в присутствии мадам и ее гостей, — продолжал шипеть Стептоу. — Он услышал кудахтанье дам и сказал: «Лучше не будем им мешать. У вас есть какой-нибудь тихий уголок?» И тогда я проводил их в кабинет.

— Их?

Сначала я даже подумала, что это леди Уэйлин. Это была бы большая честь для нас. Герцогиня редко покидала свой диван.

— Граф Борсини, — прошипел Стептоу. Значит, мы не сможем поговорить наедине! Ведь не рассказал же Уэйлин Борсини об Эндрю Джоунзе! Моя мечтательная улыбка сменилась постепенно кислой миной, пока я шла за Стептоу в кабинет.

Джентльмены ждали меня в нашем маленьком, забитом хламом кабинете. Это самая ужасная комната в доме. Мама выполнила свою угрозу и приказала перенести двухтумбовый письменный стол в комнату Эндрю, а на его месте стоял убогий разбитый столик, на котором едва помещался бювар для писем и три чернильницы. Сидеть можно было только на четырех деревянных креслах.

Как только мы обменялись приветствиями, я сказала:

— Простите, что Стептоу привел вас сюда. В комнате ужасный беспорядок. Мама только что переставляла мебель. Пройдемте в гостиную.

— Здесь очень уютно, — соврал Уэйлин и, усадив меня в одно из деревянных кресел, сам уселся в другое.

Полагаю, что он понял мой недоумевающий взгляд, потому что пояснил:

— Мама рано ушла к себе. Я не мог оставить Борсини слоняться по дому одного.

— Вы уже подготовили холст для портрета, Борсини? — спросила я вежливым светским тоном, намекая на то, какое занятие мог бы найти для себя Борсини в Парэме.

— Да, я загрунтовал его. Он совсем готов. Мы все трое сидели, глядя друг на друга, как пассажиры на остановке в ожидании почтовой кареты.

— Не хотите ли рюмочку вина? — спросила я, чтобы прервать неловкое молчание.

Поскольку мы не могли говорить об Эндрю, мы заговорили о живописи. Борсини рассказал, в какой позе и в каком костюме он будет писать леди Уэйлин. Меня не удивило, что он хочет изобразить ее сидящей откинувшись на своем канапе с Бубби у ног.

— Это самая естественная для нее поза, — одобрила я.

Губы Уэйлина скривились в насмешливой улыбке, хотя я совсем не собиралась смеяться над его мама.

— Борсини рассказал мне, что вы с ним познакомились в Брайтоне, — сказал Уэйлин.

— Да, несколько лет назад, — ответила я. Видно было, что Уэйлина это удивило.

— Пять лет назад, — уточнил Борсини.

— Неужели это было так давно? С нами был мой дядя.

— Ваш дядя только что вернулся из Индии, — напомнил Борсини. — Помните, он еще хотел, чтобы написали его портрет, но решил подождать, пока колониальный загар немного посветлеет.

— Да, вы правы. Как летит время! Однако сегодня вечером оно ползло черепашьим шагом. Казалось, этот нудный визит никогда не кончится.

Борсини еще раз спросил, как продвигаются дела в студии, и я еще раз ответила, что выбранный им цвет мне нравится.

— Может быть, я схожу посмотреть, — предложил он.

Я обрадовалась возможности хоть что-то предпринять и встала, чтобы проводить его наверх.

— Не беспокойтесь, меня проводит Стептоу.

— Давайте пойдем все вместе, — поспешно предложил Уэйлин как раз в тот момент, когда я обрадовалась, что смогу поговорить с ним хоть несколько минут наедине.

— Там нечего смотреть, — заверила я. — Борсини просто хочет еще раз взглянуть, правильно ли выбран оттенок.

— Я сейчас вернусь, — сказал Борсини и вышел.

Уэйлин быстро спросил:

— Вы позволите Борсини идти наверх одному?

— Он не один. С ним Стептоу.

— Тем более.

— Что вы хотите этим сказать?

— Стептоу приходил сегодня в Парэм. Он не вошел в дом, а послал записку Борсини, и они встретились на лужайке перед домом. Я случайно увидел их из окна своей спальни, Это произошло вскоре после того, как мы вернулись из Альдершота.

— У Стептоу какие-то дела с Борсини?

Что он еще замышляет?

— Понятия не имею. Но когда я сказал мама, что еду к вам, ваш Борсини сам напросился ехать со мной. Его внезапное желание посмотреть студию, возможно, просто предлог, чтобы поговорить со Стептоу наедине.

— Тогда давайте подойдем поближе и послушаем, о чем они говорят.

Мы стремглав выскочили из кабинета. В конце коридора я увидела, что дверь в комнату дворецкого приоткрыта. Никого не было видно, но тут я заметила две тени. Уэйлин хотел сделать шаг вперед, но я его удержала.