Девочка повернулась, готовая броситься прочь, но осталась. Не зная, почему. Только потому, наверное, что в голосе смуглой леди звучали искренность и доброта.

– Ровена! – В крике, донесшемся снаружи, паника соперничала с истерикой. Девочка услышала и узнала голос матери. Но не отозвалась.

– Тебя зовут Ровена? – улыбнулась Джейн. Ребенок молча кивнул.

– Там твоя мама. Наверное, надо идти.

Ровена отрицательно покачала головой. Она не хотела уходить. В шатре индианки ей нравилось все, кроме трех деревянных кукол. Но их можно не бояться, потому что их хозяйка – добрая, участливая.

– Ровена! – Половинки полога раздвинулись, и в шатер заглянула Лиз Кэтлин. Испуг на ее лице сменился облегчением.

– Боже мой, что ты здесь делаешь? Мы с папой тебя по всей ярмарке ищем. Нельзя же так, в самом деле. Рой! Рой Кэтлин пробрался в тесное обиталище гадалки.

– Слава Богу! – пробормотал он. На его лице блестели капли пота, как после бега. – Ровена, пойдем, тебе пора спать.

– Нет! – решительно воспротивилась девочка.

– Ровена! – Раздраженная, Лиз протянула руку и взяла дочь за запястье.

– Здесь ей не сделают ничего дурного. – Голос Джейн звучал тихо и мягко.

– Ей еще рано интересоваться предсказаниями судьбы, – отрезала Лиз.

– Ей понравились резные фигурки. – Индианка хранила бесстрастный вид, только в глазах угадывалось недовольство. – Разве плохо, когда ребенок с физическим недостатком чем-то интересуется?

Слова “Как ты смеешь?” не сорвались с языка Лиз, но отчетливо читались на ее лице. Она вдруг ощутила суеверный страх, подобный тому, что в детстве испытывала перед директрисой школы.

– Мамочка, смогли! – Пытаясь высвободиться, Ровена взволнованно указывала на деревянных артистов. – Класивые куколки! – Она ухе не боялась.

“Как же, красивые! – подумала Лиз. – Уродины! Не для детей, это ух точно”.

– Резьба по дереву. – Рой улыбнулся и вошел в шатер. – Настоящая ручная работа. Это… Это вы их сделали? – Он смутился. Надо было что-нибудь сказать этой привлекательной девушке, которую Лиз явно невзлюбила, считая виновной в исчезновении Ровены. Вечно она спешит с выводами.

– Да. – Джейн улыбнулась. – Сегодня здесь была большая потасовка, и нашим куклам не поздоровилось. Ничего серьезного, но пришлось повозиться, чтобы не сорвался сегодняшний спектакль. Панчу ухо отломали, поэтому я вырезала новое. Теперь он, конечно, не красавец, но это пустяк. Почему бы вам не сводить Ровену на представление?

– Ей пора в кровать, – зло ответила Лиз. – Причем, давно.

– Ну, я не думаю, что в выходные так уж необходимо вовремя укладывать детей. – Рой говорил беспечно, но в голосе сквозило упрямство. Он инстинктивно ухватился за шанс вывернуться из-под жениного каблука. Ухватился, пожалуй, слишком поздно, но попытка – не пытка. – Решено, идем смотреть Панча и Джуди.

Короткий спор. Муж против жены, подпрыгивающая от возбуждения Ровена на стороне отца. В душе Джейн – подъем. “Наша взяла!”

– Ладно. – Лиз тут же возненавидела себя за уступку. Она хотела сказать, что ребенку надо держаться подальше отсюда. Она могла привести тысячу аргументов. Взять хотя бы эти фигурки – они же просто омерзительны! Чего доброго, из-за них Ровене будут сниться кошмары. А она и так плохо спит. “Проклятая индианка! Я чувствую, что твоя воля сильнее, и не могу противиться!” – Надеюсь, спектакль закончится не слишком поздно.

Рой не слушал ее. Он глядел на Джейн и видел в глазах девушки силу – зовущую, притягивающую. Противостоять ей нельзя, даже вообразить этого невозможно. Она совсем непохожа на Лиз… С непривычным, почти мазохистским наслаждением он покорялся воле гадалки.

– Спасибо, что присмотрели за нашей девочкой, – тихо произнес он старательно подобранные слова. В голове царил сумбур. Это из-за усталости, подумал он.

– Вам очень повезло с дочерью. Она просто прелесть. – Джейн снова одарила Ровену улыбкой. – Нам с ней было очень хорошо. Пожалуйста, приведите ее когда-нибудь сюда. Мы обе будем очень рады.

Лиз напряглась, сжав кулаки, не в силах преодолеть чувство беспомощности. Как будто у нее из-под ног ушла земля. Вот ухе дочь и муж, стоило им повстречать эту замарашку, стали чужими.

Но Лиз не дала гневу выплеснуться наружу.

У Роя мелькнула скабрезная мысль: интересно, какова эта индианка в постели? Но легкий зуд эрекции прекратился так же внезапно, как и начался, оставив ему только смущение.

Он не мог оторваться от ее глаз. Казалось, именно они внушили ему мысль о постели. И тотчас погасили ее.