– Ты говоришь загадками.

– Ну хорошо. – Рой почувствовал, что стоит на правильном пути, и воодушевился. – Объясню самыми простыми словами. Инспектор хочет, чтобы я вернулся на ярмарку и побродил там, посматривая по сторонам. Один. Надежды, конечно, мало, но вдруг получится.

Лиз обмерла.

– Ты хочешь сказать… что должен вернуться туда? На ярмарку?

– Вот именно. – У Роя участился пульс. Единственный шанс снова увидеться с Джейн!

Лиз впилась взглядом в его зрачки. Но подтвердить ее подозрения могли только полицейские, а к ним обращаться она не собиралась.

Ровена оглянулась – красные тени под глазами, на веснушчатых щеках влажные блестящие дорожки. “Папа, ты все лжешь, и я ненавижу тебя за это!” Рой потупился, поскольку истолковать ее взгляд как-нибудь иначе было невозможно.

– Лучше пойдем, пообедаем, – обратился он к жене.

– Я не голодна, – агрессивно отозвалась Лиз.

– Ну, а нам с Ровеной поесть не мешает. Хочешь – оставайся здесь. Воля твоя. – Он выдвинул ящик туалетного столика и достал последнюю свежую сорочку.

Через пять минут Лиз и Ровена спускались по ступенькам следом за ним.

Проходя через зверинец. Рой пытался успокоить совесть и убедить себя, что сюда его привело только беспокойство за Джейн. Ни того, ни другого ему не удалось.

Вскоре он обнаружил обломки двух кабинок под извилистой лентой рельсов и молчаливо взирающую на них толпу. Изморось в который раз сменилась ливнем.

Спрашивать, что произошло, Рою не было нужды. Обломки сами нарисовали картину трагедии, пятна свежего песка на сланцевой глине дополнили ее. Зеваки видели в этом лишь очередной несчастный случай, а у Роя каждый нерв дрожал, как натянутая струна. Рой знал. Не как и почему, а по чьей вине. По прихоти великого зла, поселившегося на этой ярмарке. И еще он знал, что на этом беды не кончатся.

Доступ к останкам “американских гор” преграждал кусок веревки (возможно, отрезок той самой веревки опоясывал “комнату смеха”), группа полицейских в штатском осматривала место происшествия. Но им ничего не найти! А возле заново открытой “комнаты смеха” уже образовалась очередь: стервятники в облике человеческом алчут любых зрелищ, где есть кровь.

Рой спохватился и торопливо двинулся дальше, не глядя по сторонам и понимая теперь, каковы ощущения человека, преследуемого законом. Он много раз читал в детективных романах, что убийцы нередко возвращаются на место преступления. Если Ленденнинг узнает, что Рой снова здесь, он Бог знает о чем подумает! И все-таки надо идти. Поворачивать назад поздно.

Уже стемнело. Дождь лил как из ведра, в лужах плясали невидимые феи и эльфы… О феях и эльфах Рою говорила мать, в дождливые воскресенья, когда он подолгу уныло смотрел в окно. Сейчас он готов был в них поверить. Здесь, на ярмарке Джекоба Шэфера, возможно всякое.

Он пружинистой походкой преодолел оставшиеся до фургона индианки двадцать ярдов, чувствуя в пересохшем рту неприятный привкус. Страх, тревожные предчувствия.

От удара его кулака в дверь затрясся весь фургон. Через несколько секунд напряженного ожидания Рой снова занес руку, осознав краешком мозга, что тьма сгущается слишком быстро. Внезапно дверь резко распахнулась. За ней стояла Джейн, одетая на. этот раз в коричневый индейский костюм с бахромой. Поношенные брюки и рубашка плотно облегали ее тело, подчеркивая стройность бедер и изящество маленькой груди. Штанины, не доставая примерно дюйма до темно-красных мокасин, открывали глазам Роя голые лодыжки.

– Я… – У Роя мелькнуло подозрение, что Джейн хотела ударить его дверью по лицу.

Секунду она смотрела на него совершенно равнодушно, затем на ее лице отразились понимание и страх.

– Ты видел? – Она не отступила, чтобы впустить его.

– Да… Несчастья. Что произошло?

– Это они. Я даже не представляла, насколько они сильны и разгневаны. Здесь пахнет смертью.

Рой судорожно сглотнул, он не смог вымолвить ни слова.

– Ты не должен здесь оставаться, – отрывисто произнесла индианка.

– Я останусь. Хочу помочь.

– Никто уже не поможет. Слишком поздно. Спасай себя и семью. Беги отсюда. Сейчас же.

– Нет-нет! Я не могу! Я не оставлю тебя!

– Ради Ровены! – услышал он хриплый шепот. – Рой, забудь, что ты вообще меня видел. И уничтожь куклу, которую я подарила твоей дочери. Пожалуйста! Ради меня!

Она хлопнула дверью, оставив Роя под проливным дождем. Сумрак откликнулся на хлопок насмешливым эхом.

Джейн сидела на корточках на полу своего фургона, не двигаясь и не зная, сколько времени прошло после ухода Роя. Больше всего она боялась за Ровену и проклинала себя за то, что вырезала из дерева куклу и подарила ее ребенку. Но ведь тогда она не знала! Ничего не знала!

Снаружи утихли музыка и гомон, слышались только голоса нескольких припозднившихся весельчаков. Джейн со страхом ожидала наступления мертвой тишины.

Казалось, ночь растянулась на вечность.

Со всех сторон из темноты на индианку смотрели глаза – колючие булавочные острия. Все ее детища находились здесь, как будто собрались по заранее условленному сигналу, чтобы испепелить ненавидящим взглядом свою создательницу. Призрачный жеребец с развеваемой ветром гривой, обезглавленный Салином и уже починенный, выглядел более диким, чем прежде. Рядом в полном шутовском облачении сидел Панч – с дубиной, занесенной над головой, готовый ударить в любую секунду. Джуди с ребенком притаились на заднем плане, перед ними Полисмен в защитной стойке. Они ненавидят Джейн, сотворившую Панча, их вечного мучителя.