– К Джейн! – пискнула Ровена. – Я хочу к Джейн!

– Ну-ка, брысь! – Он потряс кулаком. – Джейн здесь нет. Поди прочь!

Ровена медленно спустилась с лесенки. Этот человек ей не нравился, и не только потому, что кричал на нее. Его глаза! По всему видно, он не любит детей. Кроме того, в его голосе и поведении сквозит ревность. Он не хочет, чтобы Ровена встречалась с гадалкой. Как будто Джейн – его собственность!

Отойдя от фургона, Ровена остановилась и проводила Шэфера взглядом. Итак, ясно: Джейн здесь нет. Но где она может быть? Возможно, позже она вернется либо в фургон, либо в шатер. Но до тех пор мать может найти Ровену. Если это случится, ее уведут с ярмарки, не позволив встретиться с индианкой. Остается только одно: спрятаться.

Ровена затравленно огляделась. Наверное, так чувствует себя зверь, на которого идет охота: беда может прийти с любой стороны, при первом признаке погони надо срываться с места и удирать. Но никто, похоже, не смотрел на нее. Никому не было дела до маленькой девочки. Ей стало одиноко.

Через несколько минут она поняла, как непросто спрятаться на этой ярмарке. Карусели для этого не годятся – во-первых, родители первым делом ищут там потерявшихся детей, во-вторых, долго на карусели не прокатаешься, очень ух это накладно.

Ровена шла, оглядываясь по сторонам. По сравнению с обычными, “средними” детьми она была очень впечатлительна и наблюдательна – очевидно, этим природа компенсировала ей заточение в мире тишины. Кроме того, Ровена отличалась сообразительностью, и выражалось это не только в том, что она опережала одноклассников в чтении по губам. Многие взрослые отмечали ее пытливый ум и ненасытное любопытство.

Прочитав вывеску “ПОЕЗД ПРИЗРАКОВ”, она поняла первое слово. Второе не играло роли, как и слова “ВСЕ УЖАСЫ ПОТУСТОРОННЕГО МИРА”. Поезд въедет в ворота, на несколько минут пропадет из виду и появится вновь. Пятьдесят пенсов – это, конечно, дорого, половина ее карманных денег, но ведь и случай особый. Возможно, за воротами ей удастся спрыгнуть на ходу и спрятаться.

Ровена поднялась на деревянную платформу. Больше на ней никого не было, и это показалось странным, поскольку на все остальные аттракционы желающие буквально ломились. Неважно. Чем меньше пассажиров, тем лучше.

Ступни ощутили вибрацию – приближался поезд. От удара переднего из трех вагончиков без крыш распахнулись ворота. Над панелью управления сгорбился машинист с ничего не выражающим лицом. Из-под огромной фуражки, нахлобученной на его уши, выбивались грязные патлы. Пассажиров было пятеро: две девочки лет двенадцати-тринадцати, судорожно вцепившиеся друг в дружку, и пожилая супружеская чета с перепуганным до полусмерти мальчишкой примерно тех же лет, что и Ровена. Зажмурив глаза, мальчик сидел между родителями.

Поезд остановился. Машинист не оборачивался, словно не хотел встречаться взглядом с пассажирами. Держась за руки, девочки вышли на платформу и бросились бежать. (“В туалет”, – решила Ровена). Придерживая сына за плечи, мужчина повернулся к машинисту и открыл было рот, но жена потянула его за рукав.

– Джордж, не заводись, не поможет. Ничего, все будет в порядке.

У Ровены закружилась голова, к сердцу подступил холод. Но она решила сесть на поезд. Это было необходимо.

В одной руке она сжимала пятьдесят пенсов, другой придерживала Куколку под полой незастегнутого анорака. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь его увидел – не дай Бог, украдут. Куколка – ее личный амулет… Внезапно, забыв об испуганных пассажирах и угрюмом машинисте, она уставилась на деревянные ворота. На них было изображено лицо: длинные, спадающие на лоб пряди волос, огромный нос, похожий на ястребиный клюв, щелочка рта. И глаза – темные, жуткие, поблескивающие влагой в глубине черных глазниц.

Ровена похолодела: это лицо она знала не хуже собственного отражения в зеркале. Куколка!

Сзади кто-то прикоснулся к ее плечу, и она подпрыгнула от неожиданности.

– Проснись, малявка. – В грязной руке машинист держал рулончик билетов. – Я не могу торчать здесь весь день.

Он не заметил слуховых аппаратиков. Да если бы и заметил, это не помешало бы ему выдернуть монетку из пальцев девочки и опустить в собственный карман, не дав взамен билета.

– Полезай в последний вагон и смотри не шибко там резвись.

Больше ни единого желающего. Машинист посмотрел на часы, прошел взад-вперед по платформе. Не стоит, Фрэнк, ехать с одним пассажиром, сопливой девчонкой. Подожди. Время терпит.

Деревянный лик притягивал к себе взгляд, пробуждал в душе необъяснимую тревогу. Каждая минута ожидания казалась Ровене часом, хотя она не замечала, что анорак промок насквозь, а по коже бегают мурашки. Это лицо вырезала Джейн! Необходимо ее найти!

– “Поезд призраков”! – выкрикнул машинист. – Кошмары и привидения! Всего за пятьдесят пенсов! Спешите видеть!

Детский билет стоил вдвое дешевле, но об этом машинист не упомянул. Глядя на пустующую платформу посреди заполненных народом аттракционов, он злился. Черт возьми, что произошло? Раньше и в дождь, и в ясный день желающих прокатиться на “поезде призраков” было хоть отбавляй. Уму непостижимо! “Привидения” в пещере все те же, что и прежде. А может, дело как раз в этом? Публике надоели картонные чудища, хочется чего-нибудь новенького, забирающего по-настоящему? Надо будет намекнуть Шэферу. Хотя старый бродяга не любит раскошеливаться.