– Этих злобных тварей сделала я! – в отчаянии восклицает Джейн. – Их уже не остановить! Смерть невинных детей – на моей совести.

Ровена и индианка смотрят, оцепенев от ужаса. Всадники падают, сверкающие копыта топчут маленькие тела. И вот уже на красноглазых мустангах царства Тьмы новые седоки – четыре невидимых всадника Апокалипсиса.

Внезапно дьявольские кони взмывают в небо и обрушиваются на людей, зачарованных гибелью крошечных наездников. Деревянные копыта безошибочно находят хрупкие черепа.

Затем опустевшая карусель останавливается с затихающим стоном, и только динамики воют по-прежнему:

– The Comanches are taking this land… [9]

Стремительный темно-желтый комок с ревом бросается в толпу, оставляя за собой широкую просеку. Рем в ярости, потому что его зубы уже не так остры и крепки, как в молодости, и уступают когтям, терзающим человеческую плоть.

Застигнутая врасплох толпа теснится к развалинам “американских гор”. Она напугана не только видом пирующего льва-людоеда, но и появлением наверху, на погнутой ферме, гигантской обезьяны. Вися на одной руке, Джордж другой колотит себя в грудь и свирепо, вызывающе рычит. Как будто откликаясь на зов своих собратьев по плену пронзительно трубит слон. Вот перёд Аттилой рушится шатер, а вот под его ногой с громким, как выстрел дробовика, хлопком лопается “Детский замок”.

– Мы опоздали! – Ладонь Джейн шарит по лицу Ровены, но не может заслонить от нее кровавое зрелище. – Резня все-таки началась! Но если мы не уничтожим Окипу и его брата, будет еще хуже.

Они снова побежали, на сей раз огибая толпу. Ровена испуганно озиралась на тени, чувствуя, как следят за ней деревянные глаза и как Джейн судорожно сжимает ее руку. Без Ровены индианка, наверное, была бы уже мертва. Наконец, перед нами фургон – покосившийся, но невредимый, он выглядел покинутым, и в душу Джейн закралась тревога. “Какая я дура! Сначала надо было разделаться с тотемами. А теперь из-за моей оплошности гибнут люди!”

Распахивая дверь, она знала, что кукол за ней не найдет.

Музыка наконец затихла, слышались только звуки тяжелых ударов и вопли ужаса, боли. Ветер доносил запах смерти… И еще чего-то.

У Джейн сдавило горло – она прекрасно знала этот запах. Дым! Где-то рядом – пожар.

Она вбежала в фургон и увидела пустой стол. Так и есть!

– Ровена, они исчезли! – Голос ее был едва слышен. – Я это предчувствовала! Окипа отправился сеять смерть!

Девочка напряглась. Знакомое ощущение, от которого мороз идет по коже. Точно такая же вибрация исходила от Куколки, когда он пытался подавить волю Ровены.

– Куколка близко, я знаю. – Она потянула Джейн к выходу. – Я его чувствую. Он дложит, как мои слуховые аппалаты, когда они плохо поставлены.

И тут Джейн тоже почувствовала. Здесь холодно – значит, зло затаилось совсем рядом. Она огляделась, увидела мечущиеся языки пламени, ночное небо, окрашенное в багрянец. Горели аттракционы, над ними бушевал фейерверк искр и клубился черный дым. Снова хлопок, на сей раз громче. Разноцветные огни погасли – видимо, огонь добрался до энергоподстанции. Теперь ярмарку освещало только оранжевое пламя, тени сомкнулись, спрятав все, что хотели спрятать.

Но Ровена смотрела не на огонь, а в противоположную сторону. Смотрела и показывала дрожащей ручонкой на продолговатое черное строение, до которого еще не доставал свет гигантского костра.

– Там! – выкрикнула она. – Куколка там! И шайеннка Джейн поняла, что ее юная подруга не ошибается. Окипа, деревянный бог равнинных индейцев, затаился в нескольких шагах от них.

Прижатые к груде обломков. Рой и Лиз ощущали спинами нарастающий жар: аркада пылала и, похоже, огонь, раздуваемый западным ветром, пожирал шатры и хлипкие павильоны, один за другим взрывались бензобаки автомобилей; постепенно все это двигалось к ним.

Но самая большая опасность угрожала Кэтлинам с другой стороны. Аттила ухе не трубил, в нем проснулось знаменитое слоновье коварство. Серый хобот змеей проскальзывал между обломками, вытаскивая и бросая под гигантские ножищи еще живых людей.

– Если бы не этот чертов зверь, мы бы выбрались на Променаду, – пробормотал Рой. – Лучше сидеть тихо. Наверняка вот-вот подъедет полиция со снайперскими винтовками.

– Где же Ровена? – с панической ноткой в голосе воскликнула Лиз.

– Я же сказал: возможно, спокойно спит в пансионате. – Тону Роя недоставало твердости.

Лиз закрыла глаза, подумав с надеждой: “Должно быть, мне снится кошмар. На самом деле такого не может быть. Взбесившиеся карусельные лошади, обезумевший Панч…”

И все-таки это не было сном: Лиз чувствовала жар, слышала вопли загнанных в ловушку и умирающих курортников. И в этой западне – она сама! Вальсирующая карусель охвачена огнем, на вращающихся сиденьях – трупы в гротескных позах ужаса и муки: в выпученных глазах мелькают блики. Неподалеку что-то взрывается, взлетает сноп искр. Страшная ночь Гая Фокса, тысячи чучел, обреченных на сожжение…