Мое сердце трепещет от звона лир,

Но меня ты никак не обманешь.

Моя жена сошла с ума.

Я любил ее, подарил ей кольцо,

И она носила его...

Родила мне детей, а потом, а потом...

Не осталось любви. Ничего...

Моя жена сошла с ума.

И теперь она живет не со мной,

Обезумев и постарев.

Я ее боюсь, и ей горько одной,

И любви между нами нет.

Моя жена сошла с ума.

Ты не знаешь на что похож наш мир.

Война не спалит его.

Отгремел твоей жизни прекрасный пир,

Молнии выжгли его.

Моя жена сошла с ума.

– Я вижу, ты слышал ее тоже, - вздохнула она.
– Так мой отец написал. О моей матери. О моей матери!

– Ах, Лавиния, - сказал Род.
– Извини. Я никогда не думал, что это имеет к тебе какое-то отношение. И ты моя троюродная или четвероюродная сестра. Но, Лавиния, тут что-то не так. Как могла твоя мама сойти с ума, если она на прошлой неделе была в моем доме и выглядела так хорошо?

– Она никогда не сходила с ума, - сказала Лавиния.
– Это - мой отец сошел с ума. Он сочинил эту жестокую песню о моей матери, чтобы досадить соседям. Он мог выбрать Хихикающую Комнату, чтобы умереть или отправиться в какое-нибудь тошнотворное место, и жить там бессмертным и безумным. Сейчас он так и делал. А Очсек, Очсек угрожал вернуть его родственникам, если я не стану делать то, что он хочет. Ты думаешь, я забуду это? После всего? После того как люди поют эту ужасную песню с тех пор как я себя помню? Ты удивлен, что я знаю об этом?

Род кивнул.

Проблемы Лавинии потрясли его, но у него самого были неприятности.

Солнце никогда не пылало над Норстралией, но Род неожиданно почувствовал жажду и ему стало жарко. Род хотел спать и удивлялся опасностям, которые окружали его.

Лавиния встала рядом с ним на колени.

– Прикрой глаза, Род. Я стану тихо "гаварить", так чтобы никто не услышал кроме Билла и Хоппера на твоей ферме. Когда они придут, мы спрячемся днем, а ночью сможем добраться до твоего компьютера и спрятаться там. Я попрошу их принести поесть.

Она заколебалась.

– И, Род?

– Да?
– спросил он.

– Забудь обо мне.

– Почему?

– Из-за моих неприятностей, - с раскаянием сказала она.

– Сейчас у меня самого много проблем, - сказал он.
– Давай не обвинять друг друга, но ради овец, дай мне поспать.

Он погрузился в сон, а она сидела рядом с ним, насвистывая громкую, чистую мелодию. Она долго-долго тянула каждую ноту. Род знал некоторых людей, особенно женщин, которые насвистывали, когда пытались сконцентрироваться на телепатическом "гаварении".

Род, прежде чем уснуть, посмотрел на нее. Он увидел, что глаза Лавинии глубокой, странной синевы. Они безумно походили на далекие небеса самой Старой Земли.

Род уснул и во сне почувствовал, что его несут.

Руки, которые несли его, казались дружелюбными, и Род погрузился в глубокий... глубочайший сон без сновидений.

8. СНЗ-ДЕНЬГИ, ГИД-ДЕНЬГИ

Когда, наконец, Род проснулся, он почувствовал, что его раненное плечо туго забинтованно. Раненная рука пульсировала. Род чувствовал слабость, потому что боль усилилась и он временами терял сознание.

Бормотание голосов?

Не было на всей Старой Северной Австралии места, где бормочут голоса. Люди сидели вокруг и "гаварили" друг с другом, "слишали" ответы не произнося ни одного звука. Телепатия давала возможность яркого и быстрого общения. Чтобы мысли беседующих не разбегались и были установлены соответствующие телепатические щиты так, чтобы беседа производила эффект разговора шепотом.

Но тут звучали голоса. Голоса. Много голосов.

И запах был другой. Воздух был влажным... роскошно, экстравагантно влажным, словно скупец загнал бурю с дождем в свою хижину!

Атмосфера напоминала атмосферу в трейлере Сада Смерти.

Проснувшись, Род увидел Лавинию, которая пела странную песню. Он слышал ее раньше, она была сильно навязчивой, имела мучительно однообразную мелодию. Лавиния пела, и звучало это вроде одного из тех сверхъестественных плачей, который его народ пел, оплакивая экспериментальную группу на покинутой планете Рай-7. Судьба этой группы людей оказалась ужасной.

Жив ли кто или все мертвы

на озере серо-зеленом?

Небо голубое, но нет синевы