Странно, но именно жалость в глазах Аполлона тронула сердце Кейлин в тот день. Она поняла, что, если не станет хозяйкой в этой ситуации, трое братьев будут пугать ее потом в их представлении. Она легла на коврик, постеленный на мраморном полу, и, широко раздвинув ноги, посмотрела на Иоанна.

– Он готов, как и я, мой господин. Его член, конечно, великолепен, хотя я видела и побольше. Иди, Аполлон, и делай то, что велит хозяин, Она абсолютно ничего не чувствовала, хотя он энергично трудился. Она была холодна как лед. Тогда Касия, уже по собственной инициативе, опустилась на колени у головы Кейлин и тихо стала поучать ее:

– Ты всегда должна создавать у мужчин впечатление, что испытываешь страсть, какой раньше никогда не испытывала, даже если ничего не чувствуешь. Откинь голову назад, потом вперед. Хорошо! Теперь стони и царапай ему спину. – Она улыбнулась Иоанну, когда Кейлин сделала так, как ей говорили. – Она способная ученица, мой господин.

«Я умру, – подумала Кейлин, – это ад». Но этого не случилось. В течение нескольких недель ее учили эротическому искусству, и, к своему удивлению, она преуспела в нем. В конце концов пришел день, когда Кейлин и трое молодых норманнов полностью разыграли пьесу Иоанна перед его восхищенным взором. Двумя днями позже они провели генеральную репетицию перед всеми обитателями виллы Максима. Кейлин и Иоанна поздравляли: Иоанна – с его творческой удачей, а Кейлин – с хорошим исполнением акробатических приемов.

– На следующей неделе, – воскликнул Иоанн с энтузиазмом, – мы начнем представления! Вполне достаточно времени, чтобы сообщить нашим постоянным клиентам, что их ждет нечто необычное. О, брат! Мы начинаем богатеть!

«Девственница и варвары» тотчас завоевала успех. Никогда еще в истории Константинополя никто ничего подобного не видел. Все происходило точно так, как предсказывал Иоанн. Фока, которого редко видели взволнованным, едва сдерживал радость, глядя на тысячи золотых солиди, спрятанных в потайном месте. Дважды в неделю пьесу играли перед сотнями гостей, каждый из которых платил по пять золотых солиди, чтобы посмотреть представление.

Как-то вечером Иоанн взглянул на своего брата и взволнованно сказал:

– Прибыл брат императрицы и с ним генерал Аспар! Я усадил их в первый ряд на лучшие места. О боги! Я знал, я был прав! Я собираюсь начать постановку другой пьесы. Фока.

– Я удивлюсь, если это действительно так очаровательно, как говорят, – прошептал принц Василий своему спутнику. Принц – элегантный мужчина со светлой кожей, темными волосами и глубоко посаженными карими глазами – слыл культурным и образованным человеком, а потому было необычно видеть его в такой атмосфере, учитывая его благочестие и круг религиозных друзей. – Я начинаю сожалеть, что позволил тебе затащить меня сюда, Аспар. Генерал засмеялся:

– Ты слишком серьезен, Василий.

– А я должен быть таким, как ты? Любителем пьес и публичных спектаклей, Аспар? Если бы ты не был лучшим генералом империи, тебя не допустили бы ко двору.

– Если бы я не был лучшим генералом империи, – спокойно заметил Аспар, – твоя сестра Вера не была бы императрицей.

Принц засмеялся.

– Это верно, – признал он. – Ты сделал Льва императором, а до него – Марсиана. Ты сам мог бы стать императором, если бы не мои друзья-церковники. Они боятся тебя, Аспар.

– Они глупы, – последовал ответ. – Счастье, что я не православный, Василий. Я в большей степени способен сделать кого-то императором, чем сам стать им. Вот почему твои друзья действительно боятся меня. Они не понимают, почему я делаю тот или иной выбор. Кроме того, времена меняются. Именно сейчас Византии нужны великие генералы, а не великие императоры, а дни, когда один человек мог быть в двух лицах, прошли.

– Твоя скромность трогает меня, – иронично заметил принц. – Боже мой! Это жена сенатора Романа с мускулистым парнем? Верно?

Аспар улыбнулся:

– Мы знаем, наверное, половину из присутствующих здесь, Василий. Посмотри вокруг. Вот епископ Андроник, и только подумай, с кем он. Это Касия, одна из лучших куртизанок, которых предлагает вилла Максима. Несколько вечеров я наслаждался в ее компании. Она очаровательная и очень способная девушка. Ты не хотел бы встретиться с ней как-нибудь? Однако не думаю, что осмелюсь помешать сегодня вечером епископу.

Комната почти заполнилась. Обнаженные юноши и девушки начали гасить светильники; комната погрузилась во тьму. Аспар улыбнулся, слыша стоны и тяжелое дыхание вокруг себя. Некоторые из присутствующих уже воспользовались темнотой, чтобы заняться любовью. Затем раздвинулся тяжелый занавес, открывая сцену с другим, прозрачным занавесом. Сцена была ярко освещена лампами, установленными по краям и подвешенными к балкам над ней.

Тонкая ткань медленно раздвинулась, открывая красивую молодую женщину, сидящую за ткацким станком. Ее лицо было спокойным, а каштановые волосы Аспар нашел восхитительными. Девушка была одета в скромную белую тунику, ее стройные ноги были обнажены. Она ловко работала за ткацким станком, и вид у нее был очень невинный. Мирную сцену сопровождала мягкая музыка, доносившаяся снизу, где расположились невидимые музыканты.

Генерал посмотрел вокруг. Жена сенатора Романа сидела лицом к сцене на коленях своего любовника. Ее платье задралось, как и туника молодого мужчины, на котором она сидела. Не вызывало сомнений, чем они занимались. Аспар улыбнулся, развеселившись, и повернулся к сцене. Девушка оторвалась от рукоделия, и Аспар увидел, что глаза ее совсем ничего не выражали. На мгновение он подумал, что она слепая, но потом убедился, что ошибся. Рассеянный взгляд вызвал странное чувство. Он понял, что ощущает жалость к этой красивой молодой женщине.