– Ничто не ускользает от твоих острых глаз, не так ли, Иоанн? – воскликнул генерал со смехом. – Уникальный спектакль. Девушке достается, я бы сказал. Поэтому ты ограничиваешь ее появление только двумя представлениями в неделю?

– Конечно, мой господин. Мы очень ценим Кейлин. Нам не хотелось бы каким-либо образом причинить ей вред, – объяснил Иоанн.

– Я хочу купить ее, – спокойно сказал Аспар. Иоанн почувствовал, как сердце подпрыгнуло у него в груди. Он беспокойно посмотрел на брата. Этого они никогда с ним не обсуждали.

– Мой господин, – произнес он медленно, – она не продается. Не сейчас, может быть, позже. – Он почувствовал, как по спине потекли капельки пота. Перед ним был один из самых могущественных людей в Византии. Более могущественный, чем сам император.

– Тысяча золотых солиди, – сказал Аспар и улыбнулся, показывая, что не обижен отказом Иоанна.

– Три тысячи, – ответил Фока Максима. Он не был сентиментальным. Иоанн мог протестовать, но на место Кейлин всегда можно подготовить другую девушку. Кроме того, пьеса не могла долго привлекать внимание.

– Пятнадцать сотен, – быстро подсчитал генерал.

– Две тысячи, – ответил Фока.

– Пятнадцать сотен, – твердо повторил генерал, показывая, что цена окончательная. – Доставьте девушку на мою частную виллу у моря. Это всего в пяти милях от Золотых Ворот. Если она прибудет завтра утром, управляющий отдаст золото. Надеюсь, вы остались довольны, господа. – Он ни на секунду не сомневался, что ему не откажут.

– Мы предпочли бы, мой господин, чтобы золото доставили сюда. Не думаю, что кому-либо из нас понравится возвращаться с таким богатством, – пояснил Фока. – Когда нам принесут деньги, мы с радостью отправим девушку к вам. – Он вежливо кивнул.

– Хорошо, – ответил Флавий Аспар, а затем, посмотрев на удрученного Иоанна, сказал:

– Не огорчайся, мой старый друг. «Девственница и варвары»– довольно банальная пьеса. Скоро никто не поверит, что твоя маленькая актриса – как там ее зовут? – девственница. Создавай новый спектакль, Иоанн. Ты ничего не потеряешь. Те, кто не видел этой пьесы, будут вдвойне полны желания посмотреть следующую, а те, кто видел, тем более захотят увидеть другую.

– Кейлин. Ее зовут Кейлин. Она британка, – заговорил Иоанн. – Вы будете добры к пей, мой господин? Она хорошая девушка, переживающая тяжелые времена. Если вы попросите, она расскажет свою историю, весьма примечательную.

– Я купил ее не для того, чтобы мучить, Иоанн, – ответил генерал. А затем добавил:

– Господа, никому ни слова об этой сделке, даже моему другу Василию. Я не хочу, чтобы кто-то знал о моей покупке.

– Мы прекрасно понимаем, мой господин. – Иоанн потихоньку начинал приходить в себя. Зная историю Кейлин, он втайне чувствовал себя немного виноватым, сделав ее главным действующим лицом представления. Он понимал, что, став любовницей генерала Аспара, она окажется в большей безопасности и, возможно, будет даже счастливее. – Я полагаю, теперь мы будем видеть вас гораздо реже, – закончил он.

– Наверное, – ответил Аспар. Затем, откланявшись, он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

– О боги! – воскликнул Фока – Мы владели девушкой менее трех месяцев, дорогой брат. Ее игра принесла нам пятнадцать тысяч солили, а продажа – пятнадцать сотен солиди. Превосходная отдача от рабыни, купленной всего за четыре фоллеса, даже с учетом ее содержания, которое не следует принимать во внимание Я приветствую тебя, Иоанн Максима!

Ты оказался прав!

Иоанн широко улыбнулся. Получить комплимент от Фоки – такая же редкость, как выловить жемчужину.

– Благодарю, брат, – сказал он.

– Ты сообщишь девушке?

– Я поговорю с ней завтра утром. После представления она обычно принимает ванну и тотчас идет спать. Сейчас она, наверное, спит, она всегда спит как убитая после этого.

Сон – это единственное, что позволяло Кейлин уйти от действительности. Она считала, что у нее сильная воля. Она заставила себя делать то, что ей было ведено, но не думала, что сможет вынести это долго. Нельзя сказать, что кто-то плохо относился к ней, каждый по-своему был доброжелательным. На вилле Максима все баловали ее. Иоанн почти боготворил ее, Аполлон, Кастор и Поллукс явно обожали. Они даже собирались как-нибудь показать ей льва, сложенного из мозаики, при этом, говорили они, надо указать на него пальцем, а потом постучать себя по груди – это, мол, поможет стать храбрым как лев. Все это льстило, но не приносило душевного покоя. Недавно она слышала, как Иоанн говорил о новом спектакле, который он задумал с ее участием.

Наверное, хуже, чем сейчас, не будет.

На следующее утро за завтраком к ней подошел Иоанн.

– Я не мог уснуть, – сказал он, – и поэтому пошел пораньше на рынок. Посмотри, какие прекрасные дыни я принес тебе. Полакомимся ими, пока я расскажу, как тебе невероятно повезло, Кейлин.

– Фортуна – богиня, которая последнее время не очень-то милостива ко мне. – Кейлин передала дыню Изис, чтобы та порезала ее.

– Она довольно широко улыбнулась тебе прошлой ночью, дорогая, – продолжал Иоанн лукаво. – Флавий Аспар, самый могущественный человек в Византии, присутствовал вчера на спектакле.