Мег в ужасе прикрыла рот рукой и охнула.

— Матерь Божья, — пролепетал Гэвин.

Доналд и Колин лишились дара речи. На мгновение Арабелла окаменела, не в состоянии поверить в то, что произошло.

Первым ее порывом было убежать и спрятаться, но, сообразив, что этим продемонстрирует слабость, девушка, гордо улыбнувшись, медленно выпрямилась. Она не позволит Тэвису Стюарту победить себя! Подняв руки, Арабелла вытащила из волос черепаховые шпильки, отдала их Мег и расплела косы. Золотистая копна скрыла ее, словно покрывалом.

— Я девственница, милорд, и вправе распустить волосы перед венчанием, — твердо и спокойно объявила она.

Граф кивнул, медленно приходя в себя. Он сам был потрясен тем, что наделал, но исправить содеянное уже невозможно. Извиниться или отступить — означало выказать отсутствие воли. Он должен дать понять, кто хозяин в этом доме.

— Ты права, Арабелла Грей, — серьезно ответил он и повернулся к священнику. — Мы готовы, Колин.

Нужно отдать должное священнику, он не поколебался совершить обряд и, хотя никогда не венчал столь скудно одетую невесту, знал, что в церковном уставе ничего на этот счет не говорится. Прекрасный глубокий голос, произносивший латинские слова, ни разу не дрогнул. Вспомнив, как подшучивал над ним накануне Доналд, Колин неожиданно понял, что, несмотря на свои многочисленные любовные связи, он никогда до сих пор не видел обнаженной женщины. Арабелла Грей была невыразимо прекрасна, и священник внезапно осознал истинную природу искушения Адама.

Гэвин и Доналд на протяжении всего обряда старались смотреть на что угодно, только не на жениха с невестой. Гэвин чувствовал себя виновным за то, что при виде стройной обнаженной фигурки сердце его бешено забилось, — ведь рядом стояла милая Мег, доверчиво держа его за руку. Доналд размышлял над тем, что, возможно, женитьба брата не такая уж большая ошибка, как он считал раньше.

Большинство браков совершаются между почти незнакомыми людьми, и мужчина вправе мечтать о хорошенькой жене с красивым телом. Арабелла Грей, несомненно, была из таких.

Доналд почти ощущал эти упругие острые грудки в своих ладонях, а светлый пухлый холмик между ногами был самым соблазнительным зрелищем. Какое, должно быть, блаженство — окунуться в эту теплую расщелину! Доналд благодарил Бога, что килт скрывал, насколько сильно возбужден его владелец, — не хотел бы он оскорбить брата ни за какие блага в мире! К невестке нужно относиться с должным уважением, хотя ее прелести и были так бесстыдно открыты взору.

Рядом с Доналдом стоял Роберт Хэмилтон, страдающий от ужасного похмелья. Все утро его рвало, выворачивая наизнанку, ноги его тряслись, лицо позеленело.

Роберт то и дело вытирал холодный пот и был явно не в состоянии оценить красоту невесты. Он мечтал только о трех вещах: ясной голове, спокойном желудке или… быстрой и безболезненной смерти.

— Встаньте на колени и примите благословение, — наконец объявил Колин Флеминг новобрачным.

Перекрестив склоненные головы, священник произнес:

— Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь. Объявляю вас мужем и женой.

— Милорд!

Собравшиеся обернулись. В зал почти вбежала Марджери Флеминг. Волосы растрепались от бешеной скачки, и ни один из четырех сыновей не видел мать в таком гневе.

Подойдя к новобрачной, леди Флеминг сняла плащ и, накинув его на плечи Арабеллы, обернулась к сыну.

— Доброе утро, мать, — спокойно приветствовал тот, зная по опыту, что спорить бесполезно.

— Когда это я учила тебя оскорблять женщин?! — взорвалась леди Флеминг. — Или считаешь, что титул дает тебе право на подобное поведение?! Как ты посмел так обращаться с бедняжкой?!

— Эта бедняжка уже дважды пыталась убить меня. Сегодня утром, зная о моих намерениях жениться на ней, решила убежать из Данмора, а когда я догнал ее и привез назад, пыталась меня ударить. Я сделал ведьму графиней Данмор — разве это можно назвать унижением? Она получила имя и титул, какого не даровал бы сам король!

Леди Флеминг, втайне обрадованная, что сын наконец женился, оставалась в неведении относительно того, что же произошло на самом деле. Не давая матери вымолвить ни слова, граф быстро объяснил ей события, приведшие к столь поспешному браку. Она спокойно выслушала, но, взглянув на сына, покачала головой:

— Тэвис, не знаю, смогу ли я оправдать твои сегодняшние поступки, и не думаю, что жена тебя простит. Я забираю Арабеллу с собой, в Глен-Эйлин, и не желаю ничего слушать об опасностях, грозящих бедняжке, — сэр Джаспер слишком занят тем, как укрепить свое положение в Грейфере, чтобы беспокоиться из-за какой-то девчонки. Даже если он решит отправиться за ней, откуда узнает, где ее искать? Если я заберу ее сейчас, пока в замке почти никто не проснулся, слуги не узнают, куда она девалась.

— Арабелла моя жена и должна быть только в Данморе! — ответил граф.

— Неужели, милорд?!

Марджери Флеминг выпрямилась во весь свой немалый рост и представляла сейчас поистине величественное зрелище.

— Должна напомнить, сын мой, что знаю все твои недостатки и достоинства. Я дала тебе жизнь, и на земле есть два человека, которых ты обязан почитать и уважать, — король и я! Графиня поедет со мной. Можешь посетить Глен-Эйлин, когда гнев Арабеллы немного остынет, и попытаться завоевать любовь жены.