Да, нехотя кивнула супруга, ты, возможно, прав, Йан. Мой язык всегда опережает здравый смысл.

Лорд Флеминг слегка сжал руку жены.

Ты искренне хочешь, чтобы Арабелла любила Тэвиса, дорогая, и ревнуешь ко всему, что связано с ее домом. Не бойся. Она его жена, и, уверен, между ними все будет хорошо.

Думай лучше о свадьбе Эйлис, Марджери.

Леди Флеминг кивнула, но, невольно посмотрев в окно, улыбнулась:

Смотри, Йан! Он снова целует ее!

Йан Флеминг, ухмыльнувшись, покачал головой.

По-моему, девушке это нравится, заметил он.

Да, тихо прошептала Марджери Флеминг.

Если он целует так, как целовал меня его отец…

И она мечтательно вздохнула, прослезившись от нахлынувших воспоминаний.

Лорд Флеминг давно смирился с тем, что отец пасынка всегда будет занимать особое место в сердце его жены. Она редко упоминала имя Джеймса II, но Йан не ревновал в то время Марджери не была его женой и даже не была с ним обручена, а после свадьбы оставалась неизменно верной ему.

Поцелуи Тэвиса, несомненно, приятны Арабелле видишь, она не спешит вырваться из его объятий. Кстати, Марджери, думаю, неплохо бы последовать примеру детей.

И лорд Флеминг, повернув жену к себе, страстно поцеловал ее.

Ох, Йан, воскликнула она, зардевшись, как юная девушка.

Как неприлично!

Но почему все забавы существуют только для молодых?! возразил муж.

Может, ты и прав, кокетливо прошептала Марджери и, улыбаясь, повела мужа в спальню.

Ровена Кип извивалась в родовых схватках. Она рожала несколько раз, но никогда еще процесс не был столь медленным и мучительным. Схватки начались два дня назад, и теперь, к вечеру тридцатого ноября, она чувствовала, что страдания должны были вот-вот кончиться… вместе с ее жизнью. Отец Ансельм, благослови его. Боже, все эти долгие часы не отходил от роженицы. Она уже исповедовалась, получила отпущение грехов и жалела только о том, что не доживет до встречи с дочерью, не скажет о своей любви, не вымолит прощения и не увидит, как растет малыш… если он, конечно, не родится мертвым.

Арабелла… ее любимая дочь. Как обозлился Джаспер, когда узнал, что девушка жива и замужем за графом Данмором. Говорили, что шотландец похитил невесту сэра Кина только затем, чтобы заменить его нареченную, убитую сэром Джаспером. Ровена уже не удивлялась ничему, никаким слухам о муже. Она хотела только передать весточку Арабелле, но сэр Джаспер запретил священнику писать девушке, напыщенно заявив, что шотландцы — враги Англии и девчонка сама выбрала свой путь, а если и жалеет об этом, то так ей и надо. В Грейфере о ней никто не вспомнит. Ровену поражало, что сэр Джаспер мог так легко забыть о том, что бедняжка Арабелла оказалась в Шотландии не по своей вине.

Теперь же, чувствуя, что жизнь утекает из нее по капле вместе с каждой схваткой, Ровена поняла, что не может уйти, не предупредив Арабеллу об опасности, грозящей со стороны сэра Джаспера. Конечно, уже слишком поздно просить прощения у дочери.

— Скажите… Арабелле… — превозмогая боль, шептала Ровена. — Скажите… Арабелле… не доверять… Джасперу… он… дьявол! — выдохнула она, обессиленная, но счастливая крохотной победой.

— Леди, нет ничего, что бы я смог утаить от законной наследницы Грейфера, — заверил священник. — И клянусь исполнить последнее желание умирающей, — строго заключил он, глядя на Элсбет и деревенскую повитуху.

Элсбет разразилась слезами и бросилась на колени у постели хозяйки.

— Клянусь, мадам, я буду верна вам до конца, — пообещала она.

Священник удовлетворенно кивнул. Повитуха, он знал, тоже сохранит молчание. Обитатели Грейфера не очень-то любили сэра Джаспера Кина, но были бессильны против него.

Молчание повитухи — своего рода вызов незаконному хозяину. Однако Элсбет — дело другое. Три месяца назад она родила здорового мальчика, отец которого отказался жениться на ней и дать имя ребенку. Элсбет впала в отчаяние — она твердо верила, что Сигер женится на ней, но горе быстро превратилось в ярость, когда служанка узнала, что у Сигера уже есть семья. Кроме этого, к унижению Элсбет, оказалось, что у него были дети и от других женщин, — он не оставлял своим вниманием многих доверчивых девушек в Грейфере. Но священник все же боялся, что, желая вернуть любовника, Элсбет может выдать тайну леди Ровены.

— Если предашь госпожу, женщина, — предупредил он Элсбет, — я откажу тебе в святом причастии и твоей семье тоже.

Помни, какой позор навлекла на тебя незаконная связь… на тебя и на твою несчастную госпожу, — закончил он, понизив голос.

— Ребенок! — угрюмо воскликнула повитуха.

Раздался слабый писк, священник, перекрестившись, возблагодарил Бога.

— Красивый мальчик, — продолжала повитуха, — но жить не будет, слишком истощен.

— Благодарение… Господу, — прошептала Ровена Кин, и все поняли, что она хотела сказать.