Он, конюх, вообще очень странный. Лет ему немного, тридцати нет. Грамотный, не бедный: его старые родители живут в замке покойного барона фон Энке. Года два назад он куда-то уехал, а потом вернулся и пришел наниматься к нам дворецким, но у нас есть домохозяйка. Тогда он спросил у отца, кто ему нужен. Отец ответил "Конюх". Ференц, так его зовут, согласился. Сначала было все ничего, но уже где-то через неделю они начали ссориться с Юргеном. Не знаю кто там первый начал, но я слышал, как Юрген назвал Ференца бездарным папиным сынком, вот после этого конюх и назвал его безродным подкидышем. А теперь он ходит и говорит, что Юрген вор. Это ещё не доказано, а Ференц уже приговор вынес.

– Засранец он, ваш конюх. Ему-то что за дело кто кого куда подкинул. Ну, повезло ему, папа-мама живы, в замке пол моют. А сам-то он кто? возмутился Сашка.

– Вот ты и сказал кто!
– улыбнулся Михель.
– Я его тоже терпеть не могу.

Кстати, - задумчиво заметила Лика, - у нас ещё один вопрос есть: почему каретный сарай загорелся? Может его кто поджег?

Отец тоже не может понять, что произошло. Третий день голову ломает, кивнул Михель.
– Ведь какой убыток: карету - то вывезли, а сколько всего пропало: и сбруя, и седла. У нас кроме Гнедого ещё две лошади. В тот день их сосед одолжил. Так что с ними все в порядке, только они у нас теперь голенькие, все их наряды сгорели.

Постой, а продать эти наряды можно было?
– Сашка не мигая посмотрел на мальчика.

Еще бы! На рыночной площади все что хочешь продать можно. Там есть специальные лавки, куда принимают подержанную утварь, вещи, украшения и сбрую, конечно. Наша-то вся новая была - цену скинуть и возьмут.

Значит если мы обнаружим, что часть упряжи не сгорела и продается на рынке это укажет на то, что сарай не сам загорелся, а что его поджег человек, которому это было выгодно. И, это был конечно, конюх, - подвела итог Лика.

Какая ты шустрая!
– возмутился Сашка.
– Как ты легко выносишь обвинение только потому, что ты веришь Юргену, которого никогда не видела и не веришь конюху, которого тоже не знаешь, но который с Юргеном не дружил, и потому с твоей точки зрения плохой. Так не годится. Ты прямо до уровня этого Ференца опускаешься: раз и приговор.

Да, - согласился Михель, - по Германскому классическому праву есть понятие презумпции невиновности. Это значит человека нельзя считать виноватым до тех пор, пока вина не доказана.

Откуда ты это знаешь?
– удивились Саша и Лика.

В школе проходил. У нас предмет три раза в неделю специальный предмет - право, - ответил Михель и спросил в свою очередь: - А у вас есть?

Ага, классе в десятом, наверное, - ответила Лика.

Нет, раньше, вроде с девятого начинается, - уточнил Сашка.

А как же вы до этих пор живете? Как определяете, что хорошо, что плохо, что можно, что нельзя?
– не понял Михель.

Да у нас штука такая придумана - телевизор. Он нам с утра механическим голосом говорит, что сегодня хорошо, что завтра плохо. Что вчера было можно, а сегодня нельзя, - нашелся Базель.

Трудно вам, - посочувствовал Михель.

Ничего, привыкли. Главное новости по телику не пропустить, - Васька еле сдерживал смех.
– Ну, так что на рынок? Искать зацепки в виде вожжей и поводий?

Сначала нам нужно переобуться, - напомнил Сашка.

Я мигом, - вскочил Михель и побежал к дому.

Туризм отменяется

Ты прости нас, Митя, дорогой, что мы твои братья - сестры непутевые тебя ослушались. Не получается у нас легкая туристическая прогулочка по достопримечательностям. С бытом и нравами мы, конечно, познакомимся, а вот городскую архитектуру рассмотреть вряд ли успеем. Так как мы, дорогой Митя, пойдем на базар дружной толпой седла - уздечки рассматривать, а на ихнем базаре вся архитектура, насколько я по фильмам помню, с телег начинается и корзинами заканчивается, - встав на колени и молитвенно сложив руки заголосил Васька.

Не на ихнем, а на их, - поправила Лика.

И вообще дружной толпой мы ни на ихней ни на их базар не пойдем. Давайте план действий обсудим, разделимся на группы, договоримся о месте контрольной встречи и начнем действовать. Времени у нас мало.
– Сашка надел тапки на руки и, повалившись на траву задрал, вверх ноги и прислонил икры к стволу дерева.

– Ты что?
– Удивилась Лика.

Обязательное упражнение перед походом. Его и в дороге проделывать можно, если ноги очень устанут.

Ага, ходишь, допустим, по Москве, устал очень, лег под кремлевскую стену, ногами оперся и отдыхаешь на глазах у умиленной милиции, - подхватил Васька.

Не удалась шуточка, - парировал брат, - опираться надо обязательно о дерево. Ладно, хватит трепаться, давайте план составлять.

Я почему-то думаю, что во всей этой истории не обошлось без самого бургомистра, - задумчиво начала Лика, - может он и не ездил ни в какой Берлин, а вернулся ночью и сам камни выковырил. Хотел заставить ювелира отдать ему Марию.