Очень даже неплохо. Но выяснилось: каждый платит за нахождение в новом корпусе тысячу рублей в месяц - комфорт стоит денег. Алексей Александрович было принялся шарить по карманам, нашел две сотенки, но "сидевшие" с ним рядом молодые люди сказали:

– Александрович, не мшись... За всё кинуто...
– И, кивнув на телевизор, поведали, что четырнадцать академиков из Новосибирского Академгородка уже выступили с открытым письмом к Президенту и к руководству ФСБ, требуя прекратить произвол местных чекистов. Ученые гарантируют, что работа, которую проводил Левушкин-Александров в Китае, не содержит в себе никакой государственной тайны.

Началось.

16

К директору Института физики академику Ю.Ю.Марьясову приехал майор ФСБ Сокол.

Юрий Юрьевич, видимо, был знаком с Андреем Ивановичем: как только секретарша сказала, что в приемной Сокол, тут же выскочил из-за стола и самолично встретил сотрудника ФСБ.

– Очень, очень рад вас видеть!
– улыбался он, пожимая руку Соколу.

– Я тоже, - буркнул майор.
– Я посоветоваться, на минуту. Вы уже осведомлены?

– Да, конечно, - понятливо закивал Марьясов.
– Ужасное событие.

– Такое пятно...

– Да... но, может быть...

– Нет, Юрий Юрьевич, дело серьезное! Мало того что доллары, дорогой компьютер, китайцы еще наградили гражданина Левушкина-Александрова орденом!

Марьясов поднял брови и, взяв со стола очки, надел их.

– Вы шутите?

– Могу показать.
– Сокол достал из потертого кейса медную медальку с иероглифами.
– Она с номером.

– Действительно? Но ведь...

– С номером, Юрий Юрьевич.

– Вообще-то у меня тоже есть...
– забормотал Марьясов, доставая из ящика стола штук шесть или семь желтых и белых медалек с выпуклыми надписями на разных языках.
– На конференциях давали... Может, вам отдать? Сдать?

Сокол, подозревая скрытую издевку со стороны академика, сурово глянул:

– Юрий Юрьевич!

– Да что вы, Андрей Иванович!

– Я к тому, Юрий Юрьевич... После ваших новосибирских коллег кое-кто и здесь собирает подписи.

– Да? Не слышал.

– Так я вас информирую. И поскольку мы знаем вас, как ответственного человека, мы бы лично не советовали... Они не в курсе многих деталей... У нас два заключения из академических институтов...

Марьясов доверительным тоном спросил:

– Каких, если доверяете?
– Медное лицо его, изрезанное морщинами, которые обычно весело играли, в этот миг застыло.

– Ну, это не важно...
– Сокол запнулся.
– Вы-то нам доверяете?

– Разумеется, - уверил его Марьясов.

– Заключения совпадают с мнением следствия. Он и вас подставил - с вашего телефона отправил факс игривого содержания в Пекин. А что касается денег...

– Мы еще их не трогали!
– быстро ответил Марьясов.

– Вы имеете в виду - на счету Института? Но были наличные! Он признал. Да и мы, когда впервые задержали, зафиксировали их. Говорит, израсходовал на химреактивы. Поди проверь.

Марьясов кивнул на телефон:

– Можно у биофизиков спросить. Давайте узнаю?

– Я сам узнаю, если будет нужно! Я, собственно, уточнить насчет вашей подписи... если к вам обратятся...

Марьясов помолчал, глядя на майора в штатском, улыбнулся, затем улыбнулся еще шире, показав сбоку два старых золотых зуба. Другие были белые, керамические.

– Андрей Иванович, дорогой! Конечно же, я не подпишу!

Крепко пожав академику руку, майор Сокол вышел из кабинета.

Марьясов сел за стол, жестко утер ладонью лицо и надолго задумался. Звонил телефон - он не снял трубку. Заглянула в дверь секретарша, Юрий Юрьевич медленно покачал головой. Затем вдруг вызвал ее в кабинет, поманил пальцем и тихо приказал:

– Срочно ко мне Муравьеву и Ваню Гуртового!.. Ну, молоденький такой, в лаборатории Алексея Александровича.

– Поняла.
– Кира выплыла из кабинета грациозно, как привидение.

В это время молодые ученые из осиротевшей лаборатории сидели в кабинетике шефа и сочиняли открытое письмо, обращенное к общественности.

Писал Иван Гуртовой, бородатый Женя сидел, сверкая глазами-углями, а Живило бегал вокруг и диктовал. В проходе, возле шкафа со всякой стеклянной посудой, стояла на страже тетя Тося в темном платке, уткнув руки в бока.

– Местные деятели ФСБ, не понимающие ни аза в физике, вляпались в лужу, но у них нет хода назад, они теперь могут только пугать...

– Нормально!
– прохрипел Женя.

Из-за спины тети Тоси проревел, как слон, Илья Кукушкин:

– Уси-илить! "В лужу говна-а"!

Гуртовой сжал губы, положил ручку. Он был не согласен.

– Почему?!
– подскочил к нему Артем Живило.
– Что тебя не устраивает?

– Ну зачем лужа?
– тихо спросил Иван.
– И насчет "ни аза"... Кто знает, может, они наш универс заканчивали?