– Но ведь тебя захватили в плен!

– Да, в плен!.. Но душа родителя, видно, тоскует, ждет...

– Домисто! Тебе надо вернуться на родину!

– У меня нет большего желания, Геро, но...

– Я отправлюсь с тобой!

– Какими бы мы ни были богатырями, но пройти через земли хазар, буртасов, алан, торков...

– Мы наймемся в охрану торгового каравана!

Микаэль только тяжело вздохнул. Геро остановился, придержал Микаэля и, глядя на разгорающееся солнце, воскликнул:

– Клянусь Уркациллой всевидящим и его супругой Весшной, я отправлюсь с тобой на твою родину!

В это время славянина окликнули:

– Микаэль! Микаэль!

Выбежав из-под столбчатого черепичного навеса, кузнец махал им рукой. Он был бритоголов, чумаз, в прожженном во многих местах дерюжном фартуке.

– Мира и благополучия вам! Вон моя повозка!
– Аскар указал под навес, где толпились люди.
– Я только что закончил и выволок на обозрение. Повозку одобрили, Микаэль!

Простодушное бахвальство прозвучало в его голосе, и Аскар, чтобы скрыть детскую радость, осветившую его выпачканное сажей лицо, провел по нему широкой ладонью, запачкав еще больше.

– Это моя двадцать пятая! Вон на том столбе я всегда делаю зарубку после очередной, но эта - особенная!

Он радовался как мальчишка, чуть не приплясывал. А ведь год назад у него умерла жена, а вскоре и сын, и кузнец едва не умер с горя. Эа-Шеми однажды сказал: "Станут люди как дети! И велика будет у них радость, а обиды легки!"

Толпившиеся под навесом уважительно расступились перед мастером. Повозка действительно оказалась особенной, такой в Дербенте еще не изготавливали.

Повозки в Дербенте были грубы и прочны: рамы и оси вытесаны из тонкомерных бревен, короба сколочены из толстых досок, огромные колеса выпилены из дерева - сплошной деревянный круг, окованный для прочности железным обручем. Чем прочней, тем надежней. А прочность - в массивности. Ведь недаром и среди людей самые массивные - самые сильные.

Эта же до умопомрачения хрупка. Это была даже не повозка, а что-то новое, чему на первый взгляд нельзя было подобрать сравнения. Она напоминала тонкую осу, если прежние сравнить с неуклюжим жуком. Колеса были похожи на кольца и впору были бы на палец какому-нибудь одноглазому великану. По окружности колес - тонкие железные спицы, одним концом упирающиеся в желобочный обод, другим - в барабан ступицы. Верх повозки напоминал длинное кресло со спинкой в виде двух поднятых крыл. Впереди кресла - круглое сиденье для возницы, обтянутое светло-желтой кожей. Обычная повозка - пять локтей ширины, не менее десяти длиной. А у хазар, говорят, еще громаднее. Эта же была гораздо уже и вдвое короче. Словом, игрушка. Люди, ожидая, что скажет Микаэль, негромко переговаривались:

– Хороша, но бесполезна.

– Зато легка.

– Но прочна ли?

– Для груза не годится. Баловство.

– Почему непременно для груза? А если в гости?

– В гости - и на лошади... или пешком.

– А с детьми? С женой?

– Те пусть дома сидят! Это баловство - жен и детей к легкой жизни приучать!

– А если болен?

– Ха-ха! Еще скажи - без ноги!..

– И скажу! Мой сосед Шаруд без ноги. Сын его на себе, если куда надо, носит...

– Так они разве смогут купить такую повозку? Она же, наверное, не меньше динара будет стоить!

– Такую в верхнем городе сразу купят! Чтоб похвастаться: ни у кого нет, а у нас - есть!

– Да вы о чем? Разве не видите - баловство... Для нее ж дорога нужна! Как она по ухабам поедет?

– Вот бы до Семендера дорогу построить! Да хороших лошадей! Два дня и там! Неслыханно!

– Аскар! Аскар!
– выкрикнул кто-то.
– А если верх кожаный сделать, как навес? Чтоб от солнца...

– Почему только от солнца? От дождя.

– Шатер поставить, как у хазар...

– Зачем шатер? Он тяжелый... Каркас сделать и кожей обтянуть...

– А вот здесь - подножку! Чтоб влезать удобнее!

Удивительно, но каждый из этих людей и прежде много раз видел повозки, но ни у кого даже мысли не возникло, чтобы улучшить ее, но вот поразило их нечто новое, оценили они полезность его - и появилось у многих желание выдумать свое, улучшить. И не останется изобретение втуне, заговорят о нем, распространятся слухи окрест, дойдут и до других земель, как волны от брошенного камня.

Микаэль медленно обошел сооружение вокруг, осмотрел, велел Геро сесть на сиденье, тот лихо, в два прыжка взлетел в кресло, повозка мягко качнулась, как бы вжалась, но тут же выпрямилась. Кто-то восторженно ахнул.

– Аскар, вот эти пластины зачем?
– Микаэль, присев, показал на изогнутые вверх железные пластины, закрепленные на оси.

– А почему, как ты думаешь, повозка выпрямилась?
– вопросом на вопрос ответил кузнец.

– Неужели от них?
– Микаэль посидел, что-то прикидывая в уме, обернулся к кузнецу: - Аскар, сам придумал?

– Нет, Микаэль, мне подсказал один человек. Ты его не знаешь. Звать Хармас. Еще когда мы были молодыми, он исчез из города. А теперь объявился. Зашел ко мне в кузню. Долго смотрел на работу, потом спросил: "Зачем ты делаешь такие огромные колеса?" Я ответил, что делаю, как делали до меня. Тогда он сказал: "Смотри, что я сейчас нарисую!" И начертил на земле повозку, которую вы сейчас видите, и спрашивает: "Сможешь изготовить такую?" Я ответил: "Конечно! Только она слаба будет". Он говорит: "Поверх оси закрепи пластины..." Объяснил все и добавил, мол, сделай, за прочность ее я ручаюсь. И купят у тебя ее непременно и еще закажут такие же. Красивая вещь льстит тщеславию...