– Нет, нет, продолжай.

– Заходи, Эбби. Не стоит стоять у двери. Джим, это Эбби. Примерно три недели назад она провернула чертовски большое дело – не дала моим костям сгнить. Если бы не она, я бы уже пошел на корм воронам. Мисс Абигейл Маккензи, познакомьтесь, мистер Хадсон.

– Мы с мистером Хадсоном познакомились у входа. Не хотите присесть, мистер Хадсон? – пригласила она, выдвигая вперед кресло-качалку. – Я оставлю вас вдвоем.

– Погоди минутку, Эбби, хорошо? – Джесси опять поднял бритву, удерживая зеркало, но управляться со всем сразу было трудновато, для бритья по всем правилам требовалось две руки. – Подержи эту чертову вещицу, так чтобы я смог закончить.

Просьба была сделана столь дружелюбным тоном, что она забыла нанесенные ей обиды и подошла, чтобы помочь ему.

Наблюдая за ними, Джим Хадсон решил, что эта домашняя сцена совсем не в духе его друга Джесси и удивился, что же происходило здесь?

– Джесси, что, черт возьми, случилось с твоими усами? Ты побрил их? Никогда не думал, что доживу до такого дня, – заметил он.

Джесси и Эбби встретились взглядами поверх зеркала, и Джесси ответил:

– Я тоже не думал. Я просто решил посмотреть, что будет, если я их сбрею. Думаю, ты и сам можешь догадаться, что я решил для себя. Хватило одного дня, чтобы я захотел, чтобы они отрасли как можно быстрее. Эбби тоже согласна, что с усами мне лучше.

Она почувствовала, как покраснела и была рада, что стоит спиной к Джиму Хадсону. Джесси вытер лицо, снова весело взглянул на нее, и она удивилась, как по-другому Джесси относится к ней при посторонних – всегда уважительно, не упоминает о ее поступках, беря вину только на себя. Что он за человек, гадала мисс Абигейл.

Побрившись, Джесси остался на кровати, и мужчины продолжили разговор.

– Что с твоей рукой, Джесси?

– Ее кто-то отдавил в поезде.

– Продолжай, я так долго ждал. Расскажи, что здесь случилось.

– Рассказывать особенно нечего. Я сделал чертовски глупую ошибку, вот и все. Я направлялся в Роквелл, как ты знаешь...

Джесси начал описывать происшествие на поезде, а Эбби склонилась над кроватью, чтобы собрать бритвенные принадлежности. Он рассеянно положил руку на ее талию и легонько хлопнул, когда она выпрямилась. Джим Хадсон наблюдал за ними с интересом. Этот интимный небрежный жест мог быть только лаской, потому что Джесси продолжал рассказывать как ни в чем не бывало, и Джим был уверен, что он вообще не заметил, что дотронулся до женщины. Хадсону стоило больших усилий скрыть свое удивление. Мисс Абигейл Маккензи была вовсе не в духе Джесси, Хадсон понял это уже у входной двери. Ломая голову над тем, что все это значит, Джим смотрел, как мисс Абигейл покидает комнату.

Джесси не сознавал, что делал, зато Эбби сознавала очень хорошо. Место на спине, где он дотронулся, казалось, пылало в огне. За всю ее жизнь ни один мужчина не касался ее так небрежно. Джесси Дюфрейн дотрагивался до нее и раньше: иногда дразня, иногда дерзко, иногда яростно, но всегда осмысленно, это прикосновение было другим. Она никогда не видела, чтобы ее родители обменивались такими жестами. Сама небрежность прикосновения заставила ее сердце биться сильнее.

Она готовила лимонад на кухне, а в голове стучала одна мысль – Джесси Дюфрейн только что дотронулся до меня перед своим другом...

В спальне Джим Хадсон говорил:

– Послушай меня, Джесс, со всем этим мы разберемся очень быстро. Ты знаешь, за железной дорогой не заржавеет. – Он рассмеялся, добродушно покачал головой и закончил. – Какого черта, мы знаем, что ты не грабил никакого поезда. Но этот Мелчер поднимает смуту. Он настроен весьма решительно и собирается выбить из нас все, что сможет, из-за своей нетрудоспобности.

– И как ты думаешь, что он потребует?

– Узнаем завтра. Я назначил встречу здесь, в городе, в полдень, на ней мы все и утрясем, если сможем. Мелчер должен приехать, а железную дорогу буду представлять я, так что тебе не надо туда идти, если только ты сам не захочешь, если чувствуешь себя здоровым. Я уверен, Мелчер приведет с собой адвоката. Было бы лучше не афишировать это дело, ты согласен?

– Согласен, Джим, но меня бесит то, что эта креветка может чего-то требовать, наставив на железную дорогу обвиняющий палец, и смоется через два дня, а я лежу здесь с дыркой размером с гусиное яйцо.

– И это главная вещь, о которой ты должен заботиться. Судебными делами позволь заниматься мне. Черт, всех больше заботит, что будет с тобой, а не то, что Мелчер потребует для себя в качестве компенсации. Он, возможно, больше блефует, чем угрожает. Но как ты? Нога лучше?

– Чертовски затекла, и рука тоже, но мне страшно повезло, что я попал в руки доктора Догерти– он местный врач. Эбби же знала такие рецепты, о которых доктор Догерти и не 10 мечтал. Он прооперировал меня в первый день, но потом моя жизнь была в ее руках.

– Да, я вспомнил, – отозвался Хадсон, – она получила наше уведомление, где говорилось, что мы оплатим ей уход за тобой и Мелчером?

– Она получила его... и, Джим, – Джесси понизил голос, хотя они говорили тихо. – Посмотри за тем, чтобы она получила прилично. Я вел себя с ней как сукин сын.

На кухне мисс Абигейл услышала взрыв смеха, хотя не знала, что его вызвало.

– Я так понимаю, эта леди произвела на тебя впечатление? – тихо спросил Джим Хадсон, приподняв бровь.

– Ты когда-нибудь видел леди, которая не производила бы на меня впечатление, Джим?