– Поверь, я ничего не хочу, - сказал Генри, опять втягивая голову в плечи и съеживаясь.
– Я не пью.

– Нет, пьешь, - ответил я.
– Что это с тобой? Давай начнем сначала, с самой школы. Ты расскажешь мне историю своей жизни: все тяготы, трагедии, неудачи и триумфы.

– Моей жизни?
– повторил он, искренне удивленный.
– Боже мой, я ничего такого не достиг. Работаю в магазине.

Я смотрел на него, удрученно качая головой, и он тут же спрятал руки под стол, словно стесняясь неопрятных ногтей.

– Да, я знаю, я ничего не добился, - он взглянул на меня своими необычными блестящими глазами.
– Не то что ты - каждую неделю в газете, и все такое.

Стив вернулся, неся виски, и я подождал, пока он уйдет. Я всегда делаю вид, что ворочаю большими делами и не хочу посвящать обслугу в свои проблемы. Могу поклясться, что Стив иногда скрипит зубами от досады, хотя и молчит. У хорошего клиента всегда чуть больше прав, так что Стиву приходится терпеть. Он ведь всего лишь бармен.

Когда он ушел, я поднял бокал:

– За кривую, что нас вывезет, за коня, что унесет, за идею, что все выразит, за вранье, что нас спасет.

– Честное слово, я не пью...

– Я намерен тебя угостить, так что отказываться бесполезно.
– С этими словами я взял его бокал и поднес к самому его носу.

Генри успел приложиться как раз вовремя - иначе бокал угодил бы прямо за широкий воротник. Он сделал глоток, и его огромный рот чуть не завязался узлом, словно его прошили тесьмой. Глаза округлились и наполнились слезами, он попытался задержать виски во рту, но чихнул, сделал судорожный глоток и отчаянно закашлялся.

Я едва не лопнул от смеха. Как-нибудь в другой раз я включу магнитофон, повторю фокус - и прославлю старину Генри на века.

– Черт возьми!
– выдохнул он, обретая дар речи. Он вытер глаза потрепанным рукавом (видимо, платка у него не было).

– Крепкое, - сказал он, вымученно улыбаясь.
– Неужели ты это пьешь? последнее он почти прошептал.

– Ну да, вот так, - сказал я и допил остаток в его бокале.
– И еще вот так, - и допил остаток в своем.

– Сти-и-в!
– заорал я, хотя у Стива был наготове поднос с новой порцией, и я это знал.
– А теперь - о том, о чем ты начал говорить, Генри, - сказал я, но умолк на время, пока Стив расставлял бокалы и убирал пустые.
– Словом, о тебе. Ты заявляешь "нечего рассказывать", потом сообщаешь, что работаешь в магазине, и точка. Так вот, теперь я сам расскажу историю твоей жизни. Прежде всего: кто ты такой? В этой созданной Господом серо-зеленой Вселенной нет большего оригинала, чем ты. Заметь, это только начало.

– Но я..
– заикнулся Генри.

– Ни одна гора, - перебил я, - и наоборот, ни один атом - новейший, расщепленный, выбрасывающий альфа-частицы - не значат больше, чем твоя самобытность. Вспомни землетрясение, вековой дуб, скачки или научное исследование и, клянусь Богом, я назову то же самое, но на тысячу лет раньше. А ты, - тут я наклонился и воткнул указательный палец в ямку над его ключицей, - ты,

Генри, уникален - как на нашей планете, так и во всей галактике.

– Ну нет, что ты, - засмеялся он, освобождаясь от моего пальца, который пригвоздил его к стене.

– Ты уникален!
– повторил я, обнаружив, что эти слова помогают выдохнуть через ноздри запах виски, - но это только начало. Уже сам факт твоего бытия это чудо, не считая того, что ты когда-либо сделал, сказал или о чем мечтал. Тут я убрал свой палец и откинулся на спинку дивана, одарив его улыбкой.

– Навряд...
– сказал Генри и покраснел.
– Слишком много таких, как я.

– Ни одного, - взяв свой бокал, я понял, что он уже пуст, и выпил его порцию, потому что мои губы уже были сложены подобающим образом.
– Сти-и-в! Пока бармен приносил новую порцию, я молча наблюдал, как Генри потирает свою ключицу.
– Итак, мы начали с чуда. Куда направимся дальше? Как ты думаешь?

Он хмыкнул.

– Не знаю.

– Раньше о тебе кто-нибудь говорил такое, а?

– Нет.

– Ну ладно.
– Я выставил указательный палец, но не тронул его, потому что он был к этому готов.

В огромном зеркале за спиной Генри я снова увидел ту женщину. Она рыдала. Это, надо сказать, вообще было ее любимым занятием.

– Почему я об этом говорю, Генри?
– сказал я.
– Ради твоей же пользы. Ты ходишь по этой земле и всем рассказываешь, что ничего не сделал. А ведь ты уникум. Ну что, тебе лучше?

В ответ он пожал плечами.

– Нет... Просто я не думал об этом. Наверное, да.
– Он взглянул на меня, пытаясь понять, чего я жду.

– Ладно. Это уже хорошо. Это облегчает мне задачу, потому что я намерен продолжить свой опыт. Так кто ты. Генри?

– Ну, ты сказал, что я... уникум. Чудо. Я стукнул кулаком по столу, да так, что все подпрыгнули, даже плачущая девушка, отраженная в зеркале. А больше всех Генри.

– Не-е-е-т! Я скажу тебе, кто ты. Ты - бесцветность, ты зануда, ты ничтожество!
– Я неожиданно наклонился к нему, а он шарахнулся, как змея от соли, - Думаешь, это парадокс? Полагаешь, я сам себе противоречу?