Камень находился в тридцати ярдах, и я подошел, чтобы лучше его разглядеть. На высоте в три моих роста один из углов образовывал дугу и при большом воображении был похож на хвост петуха. Я поводил лучом фонаря вверх-вниз, из стороны в сторону и, вернувшись к Вулфу, увидел, что мы находимся на тропе.

— Хорошо, — сказал я. — Куда дальше, шеф?

— Сюда.

Он отошел от тропы, и вскоре мы карабкались по круче. В пятидесяти ярдах от нее он остановился и направил луч вверх под острым углом.

— Ты можешь забраться на этот выступ?

Выступ находился на отвесной скале в двадцати футах над нашими головами.

— Могу попробовать, — опрометчиво пообещал я, — если вы будете стоять здесь, чтобы смягчить падение, когда я сорвусь.

— Начинай справа, — сказал он. — Вон там. Если, вскарабкавшись на выступ, ты встанешь на колени, то на уровне глаз увидишь горизонтальную расщелину. Мальчишкой я залезал туда, и тебе это будет по плечу. Через двенадцать дюймов она пойдет слегка под уклон. Положи все как можно дальше и задвинь поглубже фонариком. Чтобы это вытащить, тебе придется воспользоваться палкой. Палку принесешь с собой, потому что поблизости ее не найти.

Пока он говорил, я расстегнул брюки и стащил свитер и рубашку, чтобы добраться до пояса с деньгами. Мы все заранее приготовили в Бари — восемь тысяч долларов были разложены в пять небольших упаковок, каждая обернута клеенкой и перевязана резиновой лентой. Я положил их в карманы куртки и снял рюкзак.

— Зовите меня Тенцингом[Тенцинг Норгэй — знаменитый шерп, совершивший первое восхождение на Джомолунгму в 1953 году вместе с Эдмундом Хиллари.], — сказал я, подошел к указанному месту и полез. Вулф встал так, чтобы освещать мне путь фонариком. Я ухватился за узкий край трещины так высоко, как только мог дотянуться, поставил ногу на выступ на высоте двух футов, подтянулся, и на десять процентов дело было сделано. Дальше я легко переставил ногу на другой выступ, но вдруг она соскользнула, и я сорвался вниз.

— Сними ботинки, — сказал Вулф.

— Хорошо. И носки.

Так было легче. Выступ, на который я в конце концов залез, оказался в ширину меньше десяти дюймов. Я крикнул сверху:

— Вы сказали, что здесь можно встать на колени. Залезайте сами и встаньте, а я на вас посмотрю.

— Потише, — сказал он.

Уцепившись за расщелину одной рукой, я достал пакеты из карманов и засунул их в трещину так глубоко, как только смог, потом с помощью фонарика пропихнул их еще глубже. Сунуть фонарь на место одной рукой было невозможно, я положил его в карман куртки и, посмотрев вниз, сказал:

— Мне никогда не спуститься. Найдите мне лестницу.

— Прижмись плотнее к скале, — приказал Вулф.

Конечно, спускаться было намного труднее, чем подниматься, но я справился. Когда я снова оказался на одном уровне с Вулфом, он пробурчал:

— Приемлемо.

Не удостоив его ответа, я сел на скалу и направил луч фонарика на ноги. Они не везде были порезаны до кости, всего несколько синяков и царапин, и кровь не лилась ручьем. На пальцах сохранились остатки кожи. Надев носки и ботинки, я почувствовал, что мое лицо покрыто потом, и достал платок.

— Пошли, — сказал Вулф.

— Послушайте, — заявил я, — вы хотели спрятать деньги до рассвета, и я это сделал. Но если существует возможность, что мне придется доставать их одному, лучше дождаться, пока рассветет. Я узнаю петушиный хвост, но как я найду его, если мы подходили к нему в темноте?

— Найдешь, — заявил он. — Здесь всего две мили до Риеки, а идти все время по тропе.

Я бы сказал, что ты заслуживаешь оценки «удовлетворительно». Пошли.

Он двинулся вперед. Я встал и пошел следом. Было еще совсем темно. Через полмили я почувствовал, что мы все время идем вниз. Еще через полмили мы вышли на ровное место. Где-то недалеко залаяла собака. Вокруг нас теперь было открытое пространство, я это скорее чувствовал, чем видел, и под ногами у нас находились не скалы и гравий, а плотная земля.

Вскоре Вулф остановился и сказал:

— Мы вошли в долину Морачи. — Он зажег фонарик и посветил вперед. — Видишь, тропа разветвляется? Если пойти налево, она выходит на дорогу, ведущую в Риеку. Позже мы ею воспользуемся. А сейчас надо найти подходящее место, чтобы поспать. — Он выключил фонарик и зашагал вперед.

Пока все шло по плану. В Риеке, которая была просто деревней, не оказалось даже гостиницы, поэтому мы стали искать стог сена. Еще несколько минут назад нам пришлось бы зажечь фонарик, чтобы его найти, но теперь, когда тропинка перешла в дорогу, вдруг стало достаточно светло, чтобы разглядеть дорожные колеи, и где-то шагов через сто Вулф свернул в поле. Стог был странной формы, но времени искать другой у нас не было. Я зашел со стороны, противоположной дороге, встал на колени и начал вытаскивать сено охапками. Вскоре образовалась ниша, достаточно глубокая для Вулфа. Я спросил:

— Не желаете ли поесть, прежде чем отправитесь в свои покои?

— Нет. — Он был мрачен. — Я слишком долго шел.

— Кусок шоколада сделает вас человеком.

— Нет. Помоги мне.

Я выпрямился и помог ему снять рюкзак. Вулф снял куртку, натянул свитер, снова надел куртку, опустился сначала на одно колено, потом на другое и лег плашмя. Залезть в нишу было не так-то просто, но в конце концов ему это удалось.

— Я сниму с вас ботинки, — предложил я.

— Ни в коем случае. Я никогда не смогу их снова надеть.