Она покачала головой, нахмурившись.

– Скажите, я когда-нибудь раньше встречалась с вами? – вдруг спросила она.

– Если бы такое случилось, я бы обязательно запомнил это, – ответил я, удивленный ее вопросом. – А в чем дело?

– Вы разговариваете со мной таким тоном, как будто вся моя жизнь вам досконально известна. Какой сегодня день?

– Среда.

Значит, последний раз я видела Прис неделю тому назад, в прошлую среду. Она позвонила и попросила позавтракать с ней, что я и сделала. Она еще хотела знать, пойду ли я на встречу держателей акций «Софтдауна», которая состоится 1 июля, на следующий день после ее дня рождения.

– И вы сказали, что пойдете, не так ли?

– Нет. Это еще одно из моих чудачеств. Со времени смерти отца, то есть семь лет назад, когда он оставил мне в наследство двенадцать процентов софтдаунского капитала, я никогда и близко не подходила к этому месту и не хожу ни на какие встречи. Я и так получаю от этого дела очень хороший доход, хотя и не знаю, каким образом. А вы встречались с человеком по имени Перри Холмер?

Я ответил утвердительно.

– Так вот этот человек годами одолевал меня просьбами прийти на их собрания, но я так и не пошла, потому что боялась, что если приму в них участие, то это каким-то образом отразится на моем доходе и виновата в этом буду я сама. Зачем мне идти на такой риск? Я понимала, что все, что я должна делать, это подальше от них держаться. А вам хоть что-нибудь известно об этих людях: Брукере, Квесте, Питкине и Виоле Дьюди?

Я подтвердил ее вопрос кивком головы.

– Они тоже меня без конца одолевали, все по очереди, просьбами воспользоваться на их собраниях моим голосом. Я отказалась, так как не…

– Вы хотите сказать, они просили отдать ваш голос им всем вместе…

– О нет, каждому в отдельности. Они все мне страшно надоели, но хуже всех и надоедливее была эта женщина, Дьюди. Ну, разве она не ужасна?

– Пожалуй, я с вами согласен. Конечно, я не знаю ее так хорошо, как вы. Почему мисс Идз так страстно желала видеть вас именно на этой встрече?

– Она сказала, что хочет выбрать новое правление, где все директора будут женщинами, а Виолу Дьюди изберет президентом корпорации… Это я правильно говорю, так у них называется – президент корпорации?

– Да, похоже на то. А она говорила, кого предполагает ввести в состав правления?

– Да, говорила, но я… подождите, постараюсь вспомнить. О, как будто так: мы с ней, то есть Прис и я, потом Виола Дьюди, потом одна женщина, заведующая какой-то фабрикой или что-то в этом роде. Вот только я забыла, как она ее называла, и еще горничная Прис, та, что так долго служила у нее… ее зовут Маргрет, а фамилию ее я забыла.

– Фомоз, Маргрет Фомоз, – напомнил я ей.

– Нет, она называла другую фамилию… О да, конечно, она же ведь была замужем.

Я кивнул.

– Но она тоже была убита в понедельник вечером, за пару часов до того, как расправились с Присциллой Идз. Ее подкараулили на улице и задушили.

Глаза Сары Джеффи округлились, в них мелькнул ужас.

– И Маргрет… тоже?

– Да. Эти пятеро должны были…

– И она была задушена точно таким же образом, как Прис?

– Да. Очевидно, убийце необходимо было раздобыть ключ от квартиры мисс Идз, а он находился при ней в сумочке, которую забрали у убитой. А эти пять женщин, о которых говорила мисс Идз, должны были составить совет директоров, так, что ли?

– Да.

– И вы сказали ей, что не пойдете на это совещание?

Руки миссис Джеффи снова были стиснуты, но уже не так крепко, как в прошлый раз.

– И при этом сказала ей, что ни за что на свете не соглашусь войти в состав дирекции этого предприятия.

Я вообще не хотела впутываться в это никаким путем, не хотела иметь с ними ничего общего. Прис при этом сказала, что я, как ей кажется, согласна лишь на дивиденды. Я ответила согласием и заметила, что она добьется успеха, хотя трудно на это рассчитывать, если в дело вмешаюсь я. И еще я сказала, что желаю новому правлению, совету директоров и президенту успешно работать, а если ничего не получится, то я тут уж ничем помочь не могу.

– А просила ли она вас когда-нибудь раньше прийти на совещание держателей акций?

– Нет. Это было в первый раз, когда она обратилась ко мне с подобной просьбой. Я не видела ее больше года. Она звонила и заходила ко мне, когда услышала о смерти Джека… моего мужа.

Я думал, что вы с ней были близкими подругами.

– О, это было очень давно.

– А как давно?

Она посмотрела на меня:

– Этот вопрос мне совсем не нравится.

– Я прекрасно понимаю ваши чувства, – ответил я. – Но ведь это совсем невинный вопрос.

– Может быть. И тем не менее я думаю, что свой доллар я уже окупила. Теперь, если вы настаиваете, дело за двумя остальными.