– Цель этой встречи, – возразил Холмер, – потребовать от вас и адвоката Паркера объяснить всю эту возмутительную затею!

Вульф впился в него взглядом:

– Вы действительно так думаете?

– Конечно.

– Тогда уходите. – Вульф взмахнул рукой: – Вон! Я уже натерпелся от вашего присутствия!

Никто не двинулся с места. Все они лишь повернули головы и обменялись взглядами.

– Но прежде чем вы уйдете, – продолжил Вульф, – я вам хочу кое-что сообщить. Мне сказали, а если точнее, это сделали вы, мистер Холмер, будто документ, дающий права на получение половины состояния Присциллы Идз, в замужестве Хаф, подписанный ею в пользу ее мужа Эрика Хафа, – поддельный.

Вот почему здесь находится мистер Ирби, а его клиент, мистер Хаф, вынужден был прилететь в Нью-Йорк. Если вы, сэр, обвиняете меня в обмане, то я обвиняю вас в бесстыдной лжи и попытке выдать желаемое за действительное. В понедельник вечером в этой самой комнате мисс Идз в самой категоричной форме заявила мне и мистеру Гудвину о том, что собственноручно подписала этот документ, и вы, конечно, знаете…

– Браво! – Хаф вскочил со стула и рванулся вперед, доставая из кармана конверт. – Как благородно с вашей стороны, джентльмены! Вот оно! Вот оно!

Судя по наружности, он не мог унаследовать от южноамериканцев тенденцию выплескивать избытки своих чувств. И все же он подхватил у них эту черту.

Эндрю Фомоз вскочил со своего стула и стал прямо перед софтдаунской компанией.

– И раньше, чем вы уйдете отсюда, – выпалил он, – вам придется выслушать меня! Она собиралась сделать мою жену директором! А теперь они обе убиты! И теперь вы обязаны поступить по справедливости, по-честному. Я думаю, вы должны сделать теперь директором меня и платить те же деньги, что она собиралась платить моей жене!

Он поднял свой могучий кулачище, и я тут же приподнялся. Но он опустил руку и разжал кулак, чтобы указать пальцем на Виолу Дьюди:

– И что нужно было вам, когда вы приходили на прошлой неделе, чтобы секретничать с моей женой? – Теперь он нацелил палец на Брукера: – А вы о чем разговаривали с ней? Просили ее стать директором? Теперь вам предоставляется возможность просить об этом меня. Нет никаких…

– Арчи! – прервал его Вульф.

Но я уже и сам двинулся вперед. Все остальные испуганно сгрудились возле Хафа и Фомоза. Я отвел Фомоза назад, в его угол, не встретив серьезного сопротивления, и, повернувшись, обратился к софтдаунской группе:

– Так вы уходите или нет? Если уходите, то я провожу вас. Если нет, тогда вас всех, наверное, мучает жажда. Что позволите предложить?

– Мне бурбон с водой, – решительно сказала Виола Дьюди.

Вульф позвонил Фрицу, тот пришел и несколько разрядил атмосферу. Эрик Хаф тоже предложил свои услуги. Возникло некоторое оживление, связанное с процессом обслуживания. После чего я заметил, что Хаф устроился на диване рядом с Сарой. Эндрю Фомоз был единственным, кто заказал вино. Вульф, конечно, пил только пиво.

Я налил себе в бокал воды. Не то чтобы я не любил немного выпить в свободные часы, но эта встреча была слишком ответственна. То, что я не заносил в свою записную книжку, я должен был сохранить в памяти для будущих справок, а в этой компании приходилось за всеми смотреть в оба.

Софтдаунская группа уходить теперь не собиралась.

Когда все подкрепились, Холмер выставил вперед подбородок и начал:

– Вопрос о подлинности этого документа…

Вульф оборвал его:

– Нет, сэр, ваше понятие о цели этой встречи, понятия Хафа и Фомоза различны. Но все они ложны.

Повторяю: цель состоит в беседе с вами, из которой я должен выяснить, причастен ли кто из вас к убийству Присциллы Идз. Если я решу, что виновных здесь нет, действия миссис Джеффи не получат дальнейшего продолжения. Если я сделаю другой вывод, то они будут немедленно осуществлены.

– Но это просто какая-то фантастика, – сказал Холмер. – Мы что же, находимся перед судом по обвинению в убийстве, а вы судьи и присяжные?

– Нет, вы все себе совершенно неправильно представляете. Я не вправе применять санкции. В моем распоряжении нет электрического стула. Но если миссис Джеффи просит остановить в судебном порядке решение о наследстве до выяснения обстоятельств дела, а вы ее действия оспариваете, то суд выслушает ваши доводы, рассмотрит, не причастен ли один из вас, а может быть, двое или трое к убийству. Мы здесь обсудим все имеющиеся факты, а потом это уже станет предметом обсуждения в суде. Я понимаю, что вы хотели бы избежать суда. И это вполне возможно, если мы побеседуем здесь, сегодня вечером, тет-а-тет. Итак, хотите попытаться? Если вы согласны, то нам лучше начать, не теряя времени. Уже десять часов.

Софтдаунцы переглянулись.

– Что вы имели в виду, когда предложили нам «побеседовать»? – спросила Виола Дьюди. – Вы хотите сказать, что будете задавать нам любые вопросы, как это делают в полиции? Но ведь каждого из нас допрашивали там по нескольку часов.

Вульф покачал головой:

– О, это заняло бы не один день. Я же хочу задать вам всего лишь несколько вопросов. Ну, например, поинтересуюсь содержанием секретной беседы, которую, как утверждает мистер Фомоз, вы имели с его женой на прошлой неделе. Я предлагаю другую форму беседы. Пусть каждый из вас выскажет свое понимание событий. Все вы были уже достаточно тщательно допрошены полицией, так что имеющие отношение к делу факты все еще свежи в вашей памяти. Скажем, мисс Дьюди. Допустим, я считаю, что есть подозрение в вашей причастности к убийству Присциллы Идз, а также Маргрет Фомоз, и даже, более того, подозреваю, что вы совершили все это своими собственными руками. Что вы можете сказать в свое оправдание? В вашем распоряжении полчаса. Хорошо?