Брэдфорд насторожился и уставился на Вульфа, но потом успокоился.

– Ерунда. Вы сами в это не верите. – Он все же не отрывал от Вульфа настороженного взгляда. – Действительно, ведь не верите? А почему?

– Мы еще придем к этому. А теперь ответьте мне: моя откровенность заслуживает ответной откровенности с вашей стороны?

– Я с вами откровенен.

– Раз так, тогда скажите, когда и как миссис Барстоу покушалась на своего мужа?

Было интересно наблюдать за Брэдфордом. Сначала он испугался, затем собрался и как бы застыл, но потом, сообразив, что выдает себя, изобразил искреннее удивление.

– О чем вы? Это просто смешно!

Вульф по своему обыкновению погрозил ему пальцем.

– Спокойно, доктор. Прошу не подозревать меня в какой-либо хитрости. Просто я ищу факты, которые подтвердили бы мой вывод. Но, кажется, прежде мне следует объяснить, почему я отказался от подозрений в отношении вас и семьи Барстоу. Знаете, я не чувствую, что вы виноваты. Да, не чувствую. Конечно, такое чувство или же отсутствие его можно объяснить. Давайте рассмотрим имеющиеся условия: жена, или сын, или же дочь терпеливо, тщательно и коварно готовят убийство главы семейства и хитроумное орудие, чтобы совершить его. Если это жена или дочь, нужен соучастник, чтобы убить Маффеи, нужен он и сыну, поскольку сам он Маффеи не убивал. Но Арчи Гудвин побывал в поместье, многочасовое пребывание там могло бы его насторожить, он что-нибудь заметил бы и рассказал мне. Вам, чтобы избавиться от Маффеи, тоже понадобился бы помощник. Я провел с вами вечер, я вас уже знаю. И хотя вы могли бы убить, но не таким способом, да и соучастнику вы никогда бы не доверились. Таков разумный ход мыслей. Для меня же важнее ощущение, интуиция.

– Тогда почему…

– Подождите, я еще не закончил. Вы – опытный, знающий врач и тем не менее удостоверили смерть от сердечного тромба, когда другие симптомы были налицо. Вы, уважаемый, всем известный человек рисковали своей репутацией. Следовательно, вы кого-то хотели прикрыть. И показания, которые дала Арчи Гудвину мисс Барстоу, подтверждают это. Увидев Барстоу мертвым, вы сразу подумали, что его убила жена. А чтобы прийти к такому чудовищному выводу, нужны были причины, и не просто невротические срывы миссис Барстоу или ее желание смерти мужа. Если бы все желания приводили к убийству, они совершались бы в каждой кухне. У вас были другие и более серьезные основания для подозрений: или вам было известно, что замышлялось убийство, или же миссис Барстоу уже когда-то делала попытку. Поскольку факты не подтверждают первого предположения, остается второе. Поэтому я вас спрашиваю: когда и как она пыталась это сделать? Прошу вас, дайте мне завершить мою версию, чтобы потом мы могли предать ее истории.

Брэдфорд задумался. От его успокоенности и благодушия ничего не осталось. Он слышал Вульфа, весь подавшись вперед.

– Вы посылали кого-нибудь в университет? – быстро спросил он.

– Нет.

– Там знают. Ваша догадка верна. В ноябре прошлого года миссис Барстоу стреляла в мужа, но промахнулась. После этого с ней случилось нервное потрясение.

Вульф понимающе кивнул.

– Следовательно, это было в момент нервного припадка… Не обращайте внимания на слово. Как бы вы это ни назвали, это был нервный срыв. Но я, по-прежнему, не совсем понимаю вас, доктор… Следует ли на основании временного нервного срыва делать заключение, что человек способен на тщательно подготовленные злодейские действия?

– Я таких выводов не делал. – Брэдфорд был в полном отчаянии. – Господи, передо мной лежал мертвым мой лучший и давний друг, по всем признакам отравленный. Как мог я тогда определить, чем и как его отравили? Я знал, что сказала день назад Эллен, то есть миссис Барстоу. И я тоже поверил своим чувствам, как, по-вашему признанию, это свойственно и вам тоже. Только мои чувства меня обманули. Я хотел тихо, без всякого шума похоронить его и, поверьте, не испытывал при этом угрызений совести. А потом неожиданное вскрытие и такие результаты… Я был испуган, ошарашен, потрясен, чтобы действовать разумно. Когда миссис Барстоу предложила вознаграждение за поимку убийцы, я пытался отговорить ее, но безуспешно. Иными словами, я струсил…

Я не заметил, как Вульф нажал кнопку звонка, но когда Брэдфорд закончил свою исповедь, Фриц уже стоял на пороге кабинета.

– Портвейн для мистера Брэдфорда и пиво для меня, – распорядился Вульф. – А ты, Арчи?

– Нет, спасибо, – отказался я.

– Я тоже не буду, – сказал Брэдфорд, – мне надо торопиться, скоро одиннадцать, а мне ехать за город.

– Но, доктор, – возразил Ниро, – вы мне еще не сказали одной вещи. Всего пятнадцать минут, прошу вас. Пока вы всего лишь подтвердили несколько не столь уже существенных моих догадок. Вы заметили, как много я трудился, чтобы завоевать ваше доверие и уважение? И все для того, чтобы задать этот вопрос и получить на него ваш честный и исчерпывающий ответ. Кто убил вашего друга Барстоу?

Пораженный доктор не верил своим ушам.

– Не думайте, что я опьянел от пива, я просто эмоционален, – пояснил Вульф. – Мне кажется, я был рожден актером, – продолжал он. – Мой вопрос нуждается в соответствующей обстановке. Поверьте, доктор, вопрос действительно серьезный. Поэтому прошу вас достойно ответить на него. Но прежде отбросьте всякие страхи и прочее. Я имею в виду подозрения в отношении вашего друга миссис Барстоу. Освободитесь от этого. Поймите и поверьте, несмотря на все ваши подозрения, миссис Барстоу не убивала своего мужа. Вот и остается вопрос: кто сделал это? Кто, набравшись дьявольского терпения, употребил свой извращенный ум злодея на то, чтобы изготовить смертоносную игрушку, убившую Барстоу? Ведь вы считаете себя самым старым и верным его другом, не так ли?

– Да, – согласился Брэдфорд. – Мы знали друг друга еще мальчишками.

– Вы доверяли друг другу? Хотя ваши жизненные интересы были разными и время от времени разделяли вас, вы всегда оставались единомышленниками?

– Очень верно замечено. – Брэдфорд был явно тронут, и это было заметно по тому, как он произнес эти слова. – Наше доверие друг к другу ни разу не было поколеблено за все эти пятьдесят лет.

– Превосходно. Но кто мог убить его? Вот какого ответа я жду от вас, доктор. Возможно, он что-то сказал или сделал в прошлом, что могло породить у кого-нибудь навязчивую идею убить его? Возможно, вы слышали обрывки фраз, слова. Поворошите вашу память, пусть она подскажет вам, ибо это может относиться к самому далекому прошлому. И не бойтесь воспоминаний. Ведь я не прошу вас выносить обвинительный приговор. Опасность не в том, что может пострадать невиновный, а в том, что преступник избежит кары и будет гулять на свободе.