Не удержавшись, я спросил:

– Может, вы что-то еще упустили, сэр?

Он легонько, чтобы не нарушить свой покой, покачал головой, и мне пришлось смириться. Любопытно, что будет дальше, думал я, но тревоги уже не испытывал. По лицу хозяина я догадывался, что в этой огромной голове что-то зреет, и вскоре я буду это знать.

Всю вторую половину дня я был занят. Прежде всего я отправился в фотостудию и заказал фотокопии документов, недвусмысленно дав там понять, что если хоть что-то пропадет из моего драгоценного материала, им не поможет даже пожарная лестница, видневшаяся за окном. Потом сел за перепечатку показаний Анны. Времени на это ушло порядочно.

Когда я снова вышел из дома, дождь почти прекратился, но тротуары были еще мокрые. Я позвонил Марии Маффеи, что еду к ней, так что она уже ждала меня. Я не узнал ее. В аккуратном, хорошо сшитом платье, с чем-то вроде черной кружевной наколки на голове, она выглядела элегантной, и манеры у нее были совсем другие, как и подобает тому, кто служит на Парк-авеню. Я было подумал, что будет вульгарно тут же сунуть ей в руки ее сумочку, но она сама отобрала ее у меня, затем проводила меня в комнату, в которой у окна сидела Анна. Я зачитал ей и Марии текст показаний, и она подписала его. Мария поставила свою подпись, как свидетель.

Анна почти ничего не говорила, но в глазах ее стоял безмолвный вопрос, появившийся в ту же секунду, как я вошел в комнату. Поднявшись со стула, чтобы откланяться, я легонько потрепал ее по плечу.

– Скоро, Анна, скоро. Я найду твои деньги. Как только они будут у меня, я сразу же их привезу. Не беспокойся.

– Мистер Арчи… – только и смогла вымолвить она.

Получив фотокопии и вернувшись на Тридцать пятую улицу, я понял, что заданий, судя по всему, больше не будет. Раз так, машине нечего стоять у крыльца, и я отвез ее в гараж. До ужина я возился с цветочными луковицами и составлял список претензий к поставщикам. Вульф бесцельно бродил по оранжерее, но в шесть вечера он ушел вниз. Наконец я смог спокойно закончить все дела.

Был девятый час, когда мы наконец сели ужинать. Я был, как на иголках. Семь лет работы с Вульфом приучили меня не грызть ногти от нетерпения, а ждать, но бывали времена, когда я думал, что только ненормальный может позволить, чтобы его так водили за нос. В этот вечер Вульф не выключал приемник за ужином. Как только ужин кончился, и он кивком пригласил Фрица отодвинуть его стул, я встал и сказал:

– Думаю, мне нет смысла сидеть в вашем кабинете и смотреть, как вы зеваете. Пойду-ка я в кино.

– Отлично, – сказал Вульф. – Не следует пренебрегать своими культурными потребностями.

– Что! – взорвался я. – Значит, вы хотите, чтобы я сидел в кино, а в это время Мануэль Кимболл, собрав свои вещички, на первом же пароходе сбежал на свою родину? Тогда вы, наверняка, пошлете меня в Аргентину, прикажите купить лошадь и рыскать по пампе в поисках этого типа? Вы считаете, что для того, чтобы поймать убийцу, вполне достаточно сидеть в кресле и позволить вашей гениальности сделать все остальное. Гениальность – это здорово, но к ней нужны пара зорких глаз, быстрые ноги, а иногда и парочка пистолетов в придачу. Вы ничего лучшего не придумали, чем отправить меня в кино? А сам вы тем временем…

Но он не дал мне закончить. Привычным жестом руки ладонью вперед он остановил поток моих слов Фриц уже успел отодвинуть кресло, и Вульф поднялся во весь свой немалый рост.

– Арчи, избавь меня от этих сцен. Неистовые страсти и болтливость сороки. При чем тут я? Разве я предлагал тебе пойти в кино? Не ты ли сам это придумал? Даже, если бы Мануэль Кимболл дрожал от страха, у него пока нет на это видимых причин. Тем более нет причин уезжать в Аргентину или еще куда-нибудь. Об этом он меньше всего сейчас думает. Чтобы успокоить тебя, скажу, что он дома и никуда уезжать не собирается. Два часа назад я разговаривал с ним по телефону. Фриц, звонят, открой, пожалуйста, дверь! Я обещал мистеру Кимболлу-младшему позвонить завтра в восемь утра. Уверяю тебя – он будет ждать моего звонка.

– Надеюсь, – произнес я, но не успокоился. – На этой стадии любая ошибка может дорого обойтись. Вы свою долю работы, и чертовски трудной работы, которая не под силу никому, кроме вас, выполнили. Теперь осталась ее более простая часть, но не менее важная. Я поеду к нему, я не буду спускать с него глаз, пока вы не скажете Андерсону, что он может арестовать его. Почему бы не сделать именно так, как я говорю?

Вульф покачал головой.

– Нет, Арчи. Ты хочешь сказать, что приходит такой момент, когда мастерство должно уступить место грубой силе. Я понимаю это, но категорически не приемлю. Кажется, гости стали прибывать. Ты не заглянешь в кабинет, прежде чем отправиться на прогулку?

Он повернулся и проследовал в свой кабинет. Я шел за ним, гадая, какую еще шараду он приготовил. Что бы это ни было, радости я не испытывал.

Фриц пошел открывать дверь, и гости один за другим прошли в кабинет. Поскольку я толком не знал, каких гостей ждал Вульф, для меня было полной неожиданностью то, что я увидел, войдя за Вульфом в кабинет. Я с удивлением смотрел на Фреда Даркина, Билла Гора и Орри Кэтера. В голове даже мелькнула нелепая мысль, не решил ли Вульф помочь мне в моей поездке к Мануэлю Кимболлу и собрал целую команду, чтобы только поймать этого гада ползучего, как я мысленно теперь назвал Мануэля. Но Вульф слишком хорошо меня знал, чтобы решиться на такой шаг. Я кивком поздоровался со всеми и ухмыльнулся, заметив у Орри повязку на левом запястье. Анна Фиоре все же расквиталась с ним.