Она пожала руку Виви и уже собиралась было заговорить, когда ее внезапно прервал слуга, появившийся в одном из окон, выходивших на балкон.

Принцесса нетерпеливо обернулась:

— В чем дело? Я же не велела беспокоить!

— Я знаю, ваше высочество, — извиняющимся тоном произнес слуга, — но месье Стеттон очень настаивает. Он…

— Месье Стеттон?! — воскликнула принцесса.

— Да, ваше высочество. Он внизу. Я не мог ему отказать. Он утверждает, что ему крайне необходимо немедленно поговорить с вами.

Принцесса взяла себя в руки и спокойно приказала:

— Проводите его наверх, я встречусь с ним.

Потом, когда слуга исчез, повернулась к Виви:

— Тебе лучше уйти, дорогая. Я хотела тебе кое-что сказать… но это подождет. Поцелуй меня.

Виви поцеловала ее не один, а много раз, потом повернулась, чтобы уйти. Когда она проходила через холл, ей встретился Стеттон. Он почти бегом торопился на балкон и потому только на ходу кивнул ей.

Его бледное лицо и возбуждение вызвали любопытство Виви, но она ничего не сказала и неторопливо удалилась в свои комнаты.

Стеттон ступил на балкон. Здесь было сравнительно темно из-за тенистых деревьев, и, войдя из ярко освещенного дворца, он в первый момент ничего не разглядел.

Но услышал голос Алины:

— Сюда, Стеттон. Я здесь. В чем дело? Почему вы вернулись?

Он подошел к тому месту, где она стояла, облокотившись на перила, обнял и поцеловал ее. Она выдержала его объятие с плохо скрытым нетерпением и повторила:

— Почему вы вернулись?

— Я доехал до самого Парижа…

— Вы видели месье Кандале?

— Да.

— Его ответ?

— Благоприятный. Но… — Стеттон замялся, потом без подготовки сказал: — Алина, Василий Петрович жив.

Я видел его.

Лицо принцессы внезапно побледнело, так побледнело, что Стеттон заметил это даже в сумраке, царившем на балконе. Она схватила его за руку:

— Василий? Вы видели Василия? Где? Когда?

— В Париже. На вокзале Гар-дю-Нор.

— А он вас не видел?

— Видел и последовал за мной в Берлин. Там я от него избавился.

И он поведал обо всех событиях последних двух дней, начиная от беседы с Василием Петровичем в парижском кафе и заканчивая своим прибытием во дворец несколько минут тому назад. Принцесса стояла, изумленно глядя на него. Никогда еще он не видел Алину такой взволнованной, она была как натянутая струна.

— Дурак! — вскричала она, когда он закончил. — Вам вообще не следовало возвращаться в Маризи! Почему вы не остались в Париже и не написали мне оттуда? Почему вы не… Впрочем, хватит! — Ее голос был полон ярости и презрения. — Орел не ловит мух. Хотя следовало бы предполагать, что и муха неспособна поймать орла.

Стеттон не совсем понял это замечание, но и тона было достаточно. Он стал горячо уверять ее, что сделал лучшее из того, что было возможно; в конце концов, он не уехал в Америку и не оставил ее в опасности!

— Mon Dieu! Что за человек! — сказала Алина с еще большим презрением. — Вам лучше было бы уехать, чем привести его прямо ко мне.

— Я же говорил вам, я оторвался от него в Берлине! — закричал бедный Стеттон, ожидавший большей благодарности за свой героизм.

— Возможно, — с трудом сдерживаясь, сказала принцесса, — но вы вряд ли перехитрили Василия Петровича, мой дорогой Стеттон. Я не сомневаюсь, что он в Маризи… может быть, на улице… или в саду… сейчас.

Принцесса выглядела почти встревоженной, она вдруг подошла к окну, через которое на балкон из холла лился свет, и задернула портьеры, погрузив балкон в полную темноту. Потом вернулась к Стеттону и продолжила:

— Вы не знаете Василия Петровича. Он способен на все. Он — единственный на свете, кого я боюсь. Вы хотели сделать как лучше — я знаю, — но при этом ввергли нас в опасность. Я пошлю завтра утром к Дюшесне, и пусть он обыщет весь город. Ох, если я когда-нибудь попаду ему в руки…

Глаза Алины блеснули так ярко, что Стеттон увидел это даже в темноте. После паузы она резко спросила:

— И все же, почему вы вернулись? Почему вы не уехали в Америку и не сообщили мне об этой встрече письмом?

Стеттон заикнулся насчет того, что он вернулся, дабы обсудить, что делать.

— Что делать? — вскричала принцесса. — Конечно, мы будем делать то, что решили!

Стеттон встрепенулся, а она, придвинувшись к нему, положила руку ему на плечо:

— Неужели вы думаете, Стеттон, что я позволю этому Василию развести нас с вами?

— Но он ваш муж!

— Ба! — Алина щелкнула пальцами. — Это означает только, что от него во что бы то ни стало следует избавиться. — Она придвинулась к молодому человеку еще ближе и положила ему на плечо вторую руку. — Из-за этого совсем не обязательно менять наши планы. Поезжайте в Америку — прямо завтра, — а к тому времени, когда вы вернетесь, Василия Петровича уже не будет.